Рублевый передоз

Если честно, он мне никогда не нравился. Так бывает. Встречаешь человека, и он сразу становится тебе либо симпатичен, либо безразличен, либо вызывает неприязнь. Так вот, Штейн относился к последней категории людей.

– Чем он был вам неприятен?

– Трудно объяснить. На мой взгляд, он был слишком высокомерен. И чересчур требователен к окружающим. Знаете, он ведь не с нуля начинал. У него был некий капитал, увеличить который он и пытался с помощью моего отца. Отец давал ему дельные советы, но Штейн никогда им не следовал.

И это несмотря на то, что авторитет отца в подобных делах был уже тогда высок. Я все время недоумевал, чего ради отец с ним возится. Возможно, я сужу чересчур предвзято, так как Штейн пытался вмешиваться в наши внутрисемейные дела. В частности, он неодобрительно отзывался о моем увлечении компьютерными технологиями, что подогревало недовольство отца. Мне кажется, Штейн делал это не от искренности суждений, а намеренно.

– В каком смысле? – не понял Гуров.

– Он хотел таким образом заработать авторитет у отца.

Тот спал и видел, как я начну работать в его конторе, продолжу дело деда и прадеда, а я ерепенился. Штейн быстро просчитал, что таким образом войдет в доверие к отцу, и старался изо всех сил. По крайней мере, мне так казалось. Потом, по прошествии лет, отец смирился, а вот Штейн так до последнего и третировал меня этим. Благо поводов видеться у нас было немного. У них вообще были какие-то странные отношения.

– В чем это выражалось? – заинтересованно спросил Лев.

– Например, в том, что отец ни разу не был приглашен в дом Штейна, несмотря на то, что имел запасные ключи от его дома. Для страховки, как говорил Штейн. Или в том, что никогда не приглашал отца на значимые для него даты. Я не имею в виду день рождения или встречу Нового года. Нет, я имею в виду даты, когда происходило очередное награждение Штейна. Вы ведь знаете, что он много раз получал награды от города и прочих ассоциаций в архитектурном мире. Так вот, мой отец ни разу не был в числе приглашенных.

Похоже это на то, что Штейн дорожил их дружбой?

– Не особо, – вынужден был признать Гуров.

– Вот и я о том же, – подтвердил Матвей Антонович.

В этот момент его телефон выдал незатейливую мелодию. Он взглянул на дисплей:

– Это отец. Наверное, освободился, – произнес в трубку: – Добрый вечер, папа. Как у тебя со временем?

Выслушав ответ, Матвей Антонович вкратце передал просьбу Гурова и протянул полковнику трубку.