Рус

Как рассказал мне патша Ерми, командует мадьярской армией Угек, вождь не самого большого рода, сумевший стать первым среди равных, благодаря полководческому таланту. Он пока не проиграл ни одного сражения, но и враги были не очень сильные, в основном разрозненные племена славян."

"Вскоре к Хориву пригнали пленных крестьян. Как они умудрились попасться, ума не приложу. Вчера, проезжая мимо придорожных деревень, мы предупредили всех, что за нами скачет вражеская армия, предложили пересидеть в крепости. К моему удивлению, вопреки поведению западноевропейцев в таких ситуациях, прятаться в укреплениях предпочла беднота, а богатые, наверное, выбрали схроны в лесу или ушли на север и запад.

При этом большая часть беженцев обосновалась у родственников в Щекове. Остальные, в основном жрецы и прочие работники языка и языческих культов, выбрали Хорив, где вершину горы, практически лишенную растительности, занимало капище, заставленное разрисованными, деревянными истуканами, на которых весной подновили краски. Издали мне казалось, что на горе сложили ненужные сейчас новогодние игрушки. Пленным крестьянам приказали засыпать ров и делать лестницы. По бедолагам стреляли свои, а когда пробовали убежать в укрытие – и чужие.

Части пленников повезло – занималась укреплением мадьярского лагеря: валили деревья и, не обрубая ветки, складывали кривым полукругом, образуя завал со стороны Киева и Щекова. Судя по тому, как без особой опаски перемещались кочевники, делали защитное заграждение на всякий случай, уверенные, что у нас не хватит смелости напасть на такую большую армию, а их прискакало тысячи четыре или больше.

Наверное, не знают, что самоуверенность нивелирует численное превосходство.

Я спустился с угловой башни, прошел к надвратной, с которой за врагом наблюдали Хасколд Леворульный, Фридр и несколько опытных воинов, друзей-приятелей, которых сэконунг называл ярлами. Страха у них не заметил. Скорее, смотрели на кочевников с любопытством. В Киеве сейчас около семи сотен воинов, причем больше половины – викинги.

Учитывая отсутствие у врага осадных приспособлений и камнеметов, крепость можно считать неприступной.

- Что будем делать: сидеть за стенами или нападем? – поинтересовался я.

- И как мы нападем?! Сам же говорил, что на открытом месте они перестреляют! – насмешливо произнес Фридр.

- Днем перестреляют, а ночью вряд ли, - сказал я.

Хасколд Леворульный обменялся взглядами со своей свитой и принял решение:

- Пожалуй, так и сделаем.