– Уверен, что ждать придется не долго. Пять тысяч номисм – это ведь сущий пустяк для такой великой державы.
- Как хочешь, - сказал чиновник, - но предупреждаю, что не имеешь права уплыть без разрешения. Наши дромоны сразу сожгут вас.
- Или мы их, - усмехнувшись, произнес я. – Мы тоже умеем делать жидкий огонь.
Евтихий сперва посмотрел так, будто я сморозил чушь несусветную, а потом спросил:
- Кто вас научил?
- Золотые монеты кого хочешь научат, - ответил я уклончиво.
В продажности своих сограждан чиновник не сомневался, поэтому заторопился на берег.
"Судя по тому, что нас не беспокоили следующие четыре дня, ломать голову чиновники не стали. Утром пятого задул довольно свежий северо-восточный ветер. Обычно он заходит дня на три и зимой разгоняется до штормового, из-за чего пролив Босфор в двадцать первом веке закрывали для движения. Я сплавал на берег, купил десяток баранов и небольшую копну сена, клетку с двумя десятками кур и мешок пшена для них, три бочки вина, по пять корзин свежего хлеба и сухарей, фрукты и овощи.
К концу дня на шхуну приплыл на лодке Евтихий. Он долго гундосил, объясняя сложность и неторопливость работы бюрократического аппарата, из-за которого наш вопрос до сих пор не рассмотрели, и пообещал, что деньги будут доставлены на днях, а когда точно – никто не знает.
- Зря ты накупил столько провианта, - сказал Евтихий напоследок, дав понять, что за нами следят бдительно, и напомнил: - Ответ будет не скоро, а без нашего разрешения уплыть отсюда не сможешь.
Видимо, ромеи ждали, когда у нашего отряда лопнет терпение, уплывет восвояси, после чего меня бы отпустили, или что русы разграбят Котиору, после чего экипаж дубка, включая меня, запекли бы показательно в бронзовом быке на Воловьем форуме.
В начале ночи мы выбрали якорь, подняли паруса. Ветер был баллов шесть, поэтому шли быстро. На рассвете увидели остров Мармара, подкорректировали курс и продолжили плавание. Может быть, исчезновение дубка уже заметили.