Рус

Несколько дней назад я сделал контрольную закупку, убедился, что товар достойный, и решил приобрести еще.

- Как идет торговля? – поздоровавшись, поинтересовался я на финикийском языке.

Давид понял меня, причем без особого труда. Нынешний иудейский не сильно отличается от финикийского. С некоторым упрощением можно сказать, что первый окающий, как русский у вологодцев, и дополнен греческими и римскими словами, а второй акающий, как у москвичей.

Ответ купца был долог и эмоционален, но легко сводился к короткой фразе «Без слёз не расскажешь!».

Если иудей не ноет о своих делах, значит, они совсем плохи. К тому же, Давиду просто хотелось поговорить с почти таким же образованным, как он сам, человеком, выросшем в благословенном городе Константинополе, который сейчас типа Нью-Йорка начала двадцать первого века, Парижа двадцатого и Лондона девятнадцатого. Каждую нашу встречу купец заканчивает обещанием завязать с этим грязным и совершенно неприбыльным делом – торговлей – и уехать в столицу мира, чтобы провести там остаток жизни, читая умные книги и общаясь с не менее умными людьми. Я подпеваю ему, обещая сделать то же самое, когда награблю на приличное существование в таком дорогом городе, за что мне делают скидку процентов в пять от пятисот, накрученных на розничную константинопольскую цену перца.

- Император договорился с викингами? – в свою очередь интересуется иудей.

- Конечно. С сильным лучше договариваться, чем воевать, - отвечаю я. – Теперь Рёрик – вассал Лотаря, а я вассал конунга.

У франков уже сложились феодальные отношения. Три года назад они были юридически закреплены в Западном королевстве, которым правит Карл Лысый, издавший капитулярий (королевский указ), согласно которому каждый свободный должен был выбрать себе сеньора. Король – сюзерен, а все остальные – его вассалы или вассалы его вассалов. Больше нет свободных крестьян, нет земли без сеньора. Рерик Священник знал этот закон, поэтому первым делом раздал оставшимся с ним конунгам и ярлам по феоду.

Так ему было легче содержать свою дружину. Хотя я не входил в, так сказать, старший офицерский состав, но за заслуги при взятии Утрехта получил деревеньку в двадцать три двора, среднюю по местным меркам. Была она километрах в десяти от города на довольно таки плодородных почвах, на которых при нынешнем теплом климате выращивали не только зерновые и овощи, но и белый виноград, похожий на рислинг.