Впрочем, а чего я еще жду от молодого поколения. Мы же сами недавно снимали программу про то, как нынче молодежь спивается. Хотя моя хиппушка на алкоголичку совсем не тянула. Скорее, она бы уместно смотрелась на велике и с двумя косичками. Подсознание услужливо подсунуло картинку хиппи в ирландском килте, на сей раз верхом на велосипеде. Я встряхнулся и переспросил.
— Совсем с ума сошла? — я поправился. — Сошли? Вы спятили, деточка?
— Я-то нет. Это же у вас там бутылка не с чаем, верно?
— Верно, — задумчиво кивнул я.
— Вам что, жалко? — спросила она ехидно. Я машинально достал пачку сигарет, повертел ее в руках, затем убрал обратно. Мысль о том, что я тут стою и подаю дурной пример, была неприятна.
— Что, так проголодалась, что курить нечего, выпить не с кем и переночевать негде? — выдал, наконец, я.
— Квипрокво… — пожало плечами это странное существо и кивнуло на аппарат, который я все еще держал в руках.
— Нет-нет, тебе же нельзя. В твоем возрасте еще рано пить такие напитки, — покачал головой я.
— В моем возрасте? — возмутилась она. Потом усмехнулась. — В каком таком МОЕМ возрасте?
— Ну… до совершеннолетия. Не читала, детям до восемнадцати запрещается? Не дураки писали, между прочим, — умничал я. — В США — так до двадцати одного года!
— Мне двадцать пять лет, и я могу пить что захочу и когда захочу.
— Что? — теперь я уже окончательно опешил. Двадцать сколько? Нереально! Двадцать два — это максимум, больше не дам.
— Ну, убедился? — хмыкнула она, убирая паспорт обратно. Я моргнул и подумал, что на возраст ее я посмотреть как раз и не успел. Впрочем, видимо, она и вправду совсем уже не тинейджер. Не может же она так хорошо врать! Или может?
— Я не дочитал, — пожаловался я.
— Запишись в библиотеку, — хихикнула она и протянула руку к бутылке.