– Я живу одна, свободная женщина, поехали, поехали, – стала подталкивать меня к лифту Люлю, – заварю замечательный напиток, один из моих бывших мужей привез из Китая. Знаете, мужчины передо мной штабелями падают и, когда я их вон гоню, совсем не уходят. Меня Кара все спрашивала: «Люлечка, у тебя там нет лишнего завалященького мужчинки? Так тяжело одной!» Кара – это мама Леши, мы на одной площадке живем, дружили с ней, пока… ой, беда! Леша-то не в родительницу пошел! Та тихо сидела, мышкой, а Лешик! Сколько девок! Он в них просто путался! Я ему сколько раз говорила: «Остепенись».
Я привычно проглотил усмешку. Право, Люлю и Николетту роднит еще и полнейшее отсутствие логики. Потерявшая свежесть прелестница секунду назад сообщила о близкой дружбе с Кариной Николаевной, а теперь говорит, что она одного возраста с ее сыном.
– …ответил, – как ни в чем не бывало тарахтела Люлю: – «Пока богатую не найду – не успокоюсь!» И представьте себе! Он ее откопал!
– Кого? – встрепенулся я.
Люлю впихнула меня в лифт, снова слегка распахнула халатик и, сладко улыбнувшись, затараторила:
– Леша! Обеспеченную девушку! Он ведь раньше частенько ко мне прибегал и просил: «Люлю, подкинь бабок до получки», а потом перестал…
Голос Люлю, вкрадчивый и томный, подействовал на меня, словно звук дудочки на крысу; завороженный болтовней кокетки, я шел за ней, словно зомби, и в конце концов очутился в большой, шикарно обставленной кухне.
Люлю захлопотала по хозяйству, рот ее ни на минуту не закрывался, впрочем, ловкие руки действовали с той же быстротой, а полы халатика иногда распахивались, обнажая вполне стройную ногу. Очевидно, Люлю усиленно занимается фитнесом.
Ставя на стол чашки, коробки с конфетами, блюдо с печеньем, хозяйка продолжала болтать, и очень скоро я узнал много совершенно ненужной мне информации, в основном посвященной жизни несчастной Карины Николаевны.
– Уж как она сына избаловала! – заламывала руки Люлю.