– Но, – попытался было возразить я, – мне кажется…
– Сама знаю, что оба предположения выглядят шатко, – перебила меня Нора, – но делать нечего, других мыслей пока нет. Следовательно, работаем одновременно в двух направлениях: сначала Лихова. Думаю, она пока не знает о том, что Грибкова положили в больницу, и испугается, услышав малоприятное известие. Ты, Ваня, должен это обстоятельство использовать на все сто процентов, нажимай на любые педали, хвали, пугай, только разговори Лихову. Я теперь ни секунды не верю ее показаниям о том, во сколько и как ушел от нее Костя, она Марине наврала! А после разговора с пакостницей дуй к Рамкину, я же пока займусь другими родственниками.
– Извините, – кашлянул я, – адрес Лиховой нам в свое время сообщила Арапова, а вот координаты стилиста неизвестны, Грибков не назвал ни улицу, ни дом!
– Зато он сказал тебе, что работает в студии Маркела Листового, и Рамкин служит там же. Съездишь в салон и выяснишь все о покойном, – нервно воскликнула Нора. – Запомни, Ваня, безвыходных положений не бывает.
* * *Утром, за пять минут до урочного часа, я подъехал к подъезду и позвонил в домофон.
– Кто там? – пропел звонкий голосок.
– Секретарь Элеоноры, Иван Павлович Подушкин.
– Уже бегу.
– Давайте я за багажом поднимусь.
– У меня его нет, – бойко ответила Аня, – сейчас спущусь.
Я вынул сигареты. Юная девушка решила путешествовать налегке? Вот уж совсем нетипичное для женщины поведение. Николетта, например, берет с собой в дорогу все, что можно вынести из квартиры, была б возможность, прихватила бы и любимую кровать с безобразно дорогим ортопедическим матрасом.
Дверь подъезда распахнулась, наружу выскочила худенькая девушка, скорей девочка, коротко стриженные волосы на ее голове стояли дыбом, словно перья у сердитого на жизнь воробышка, в руке она держала небольшую дорожную сумку.
– Вы Иван Павлович? – приветливо улыбнулась Аня.
– Да, мой ангел, садитесь, пожалуйста.
– Ой, какой красивый салон, – восхитилась Аня, устраиваясь на переднем сиденье, – только это, наверное, непрактично, покупать авто с креслами из белой кожи.
– Машина принадлежит Элеоноре, а она любит, чтобы ее окружали вещи светлых тонов, – пояснил я.
– Шикарная тачка.
– Думаю, у вас не хуже.
– Пока я не умею водить, – заулыбалась Аня, – еще только предстоит научиться.
Всю дорогу до Домодедова мы посвятили неспешной беседе о достоинствах и недостатках тех или иных моделей разнообразных иномарок. Аня произвела на меня самое лучшее впечатление.