Вместе с Джеком они наблюдали, как все это опадало на аккуратные тротуары, иногда планируя по воздуху и танцуя на ветру, иногда срываясь с веток за струями ледяного ливня.
Миновал октябрь, теперь на деревьях оставалось совсем мало листьев. За окнами горели свечи, а кое-где с обратной стороны стекол были уже наклеены маленькие золотые звездочки. Рядом с домом Голдсби некий поклонник Рождества установил иллюминированных оленей, а между ними – Санта-Клауса и ангелов. И опутал все деревья и кустарники гирляндами.
– Какого черта! – ругался Джек.
А сегодня, когда сосед Голдсби расставлял новых оленей, он пригрозил, что когда-нибудь прокрадется туда и перережет чертовы кабели.
– Ты полицейский, – напомнила Китти. – Как ты можешь так говорить!
– То, что он делает, граничит с физическим насилием, – ответил Джек.
– Может, им нравится.
– Чертов квартал, – пробурчал Джек. – Полжизни отдал бы за кофе… У тебя осталось что-нибудь в термосе?
Китти с сожалением развела руками:
– Пусто.
Они уже проводили наблюдение в более людных кварталах – и пришли к выводу, что дежурство дается значительно легче, когда вокруг магазины и закусочные, где всегда можно быстро выпить кофе и перекусить.
В этом квартале ничего такого не было.
– Я усну, если не выпью кофе, – сказал Джек. – Когда нас сменят?
– Не раньше десяти вечера, – ответила Китти.
Она тоже устала. Хуже всего была эта скука и удручающее однообразие. В этом квартале как будто совсем ничего не происходило.