На несколько мгновений Кейт задумалась, можно ли считать совпадением, что два брата с разницей в восемь лет оказались в схожих неприятных ситуациях, но быстро пришла к необычному для нее решению, что сегодня просто нет сил об этом думать. В кои-то веки захотелось побыть не Кейт-полицейским и не Кейт-журналисткой.
Просто Кейт.
* * *Сегодня рано утром я подъезжаю к дому Аллардов, паркуюсь на противоположной стороне улицы и смотрю на входную дверь. Ночные сумерки еще не рассеялись, но уличные фонари дают достаточно света.
В семь часов открывается входная дверь и выходит девушка, постарше Мэнди. Сестра, наверное. Мэнди не упоминала сестру, но этап, когда она со мной разговаривала, миновал. Теперь она открывает рот только чтобы оскорбить меня.
"Поначалу Мэнди показалась мне открытой, доверчивой. Мне виделась искренняя благодарность в ее глазах. Но теперь сбежать от меня – единственное, чего ей хочется, и то, что я не даю ей этого сделать, наполняет ее отчаянием и злобой.
Сестра – если только это действительно сестра – выглядит дружелюбной и милой. И все-таки совершенно не мой типаж. Потертые джинсы, армейские ботинки, черная кожаная куртка… И стрижена «под мальчика».
Сестра исчезает, и на некоторое время улица снова погружается в спячку. Потом из других домов выходят люди. Одни садятся в машины, другие идут пешком. Только не Алларды. Похоже, «сестра» единственная, у кого есть работа. Не то чтобы я презираю тех, у кого ее нет, – никто не застрахован от сложных ситуаций.
Я мерзну все сильнее и начинаю убеждать себя, что это бесполезно. Что больше я ни с кем из этой семьи не встречусь. Но около половины девятого дверь открывается, и выходит женщина. Мать, похоже. Боже мой! Теперь достаточно светло, и я хорошо все вижу. Она маленькая, намного меньше Мэнди. Очень тощая. Волосы как солома и плохо покрашены – невообразимый пепельный оттенок с оранжевым отливом.