Предстоял разговор о Ханне, а это определенно не та тема, которая может оставить старушку равнодушной.
Кейт пошла за молодой женщиной по длинным, темным коридорам, казавшимся безлюдными. Служительница остановилась перед одной из множества дверей и постучала:
– Миссис Касуэлл… к вам гостья.
* * *– Мне так холодно, – снова и снова повторяла Леонора Касуэлл. Она сидела, сжавшись в комок, в кресле возле окна – ноги укутаны в одеяло, на плечах другое одеяло, – и никак не могла согреться. Ее обнаружили дрожащей всем телом, что явно смутило служительницу, которая тут же принесла старухе еще два одеяла.
Кейт тоже мерзла. Похоже, на отоплении экономили, да и невозможно сохранять тепло в этом огромном старом здании с высокими потолками. В комнате Леоноры Касуэлл стояли кровать, шкаф и два стула. На каменном полу не было ковра, на стенах – картин. Примерно такой Кейт представляла себе келью монаха в каком-нибудь монастыре с особо строгим уставом.
Кейт вдруг разозлилась на Райана Касуэлла. Наверняка для его матери имелись и другие варианты проживания, более оживленные, даже если без дороговизны и роскоши. И более теплые. Пожилые люди не должны терпеть холод. Прибыв сюда один раз за три года, Райан, наверное, ничего этого не заметил.
Завязать разговор оказалось не так просто. Старуха в кресле как будто полностью ушла в себя. На громкое название полицейского учреждения она не отреагировала. Повторяла только, что ей холодно. Служительница исчезла, пообещав принести горячего чая. Кейт надеялась, что за время ее отсутствия дело сдвинется с мертвой точки. Она взяла стул и села напротив миссис Касуэлл, не сняв пальто.
– Миссис Касуэлл, речь пойдет о Ханне, вашей внучке. Вы помните ее?
Леонора Касуэлл подняла глаза:
– Ханна?
– Ваша внучка.
– Ханна – моя внучка.
– Да. Вы ведь давно не видели ее, так?
– Давно не видела.
– Вы скучаете по ней?
Леонора отвернулась и посмотрела в окно. Кейт боялась, что она расплачется при упоминании Ханны, но все оказалось еще безнадежней. Леонора Касуэлл просто не понимала, о ком речь.