Лайс разорвал поцелуй и еще раз пристально заглянул в глаза.
- Там в лаборатории, откуда мы забирали твою мать, Айш закачал целый архив данных. Возможно, удастся там найти, как свести твой знак. Полностью… - негромко проговорил он.
Я пораженно выдохнула. Неужели я смогу освободиться? Неужели смогу полностью ощутить нашу связь? Да, мне больше ничего и не надо! Мама жива и рядом. Лайс любит меня. Что еще нужно для счастья?
Он осторожно спустил с моего плеча рукав, оголил левую сторону груди. Нахмурился. Я тоже опустила взгляд.
- Тебе не кажется, что он стал темнее? – наконец, озвучил он причину, аккуратно касаясь кончиками пальцев края узора.
Всмотрелась еще раз.
- Нет вроде. Такой же.
Он в сомнении покачал головой. На Рае попросим Сашу еще раз посмотреть. Ей с Олеш еще со всем этим архивом нужно разбираться.
На границе сознания что-то мелькнуло. Какая-то странная тревога. Что-то связанное со знаком. Но я отогнала ее. Все у меня хорошо.
В медблок мы отправились спустя пару циклов. Я долго вглядывалась в маленькое смотровое окошко на родное лицо и… плакала. Слезы текли сами по себе, как я я не пыталась их сдерживать. Лайс стоял рядом, обнимая и даря свою силу и поддержку. Мне так важно было, что он здесь. Я все никак не могла уйти. Боялась оставить ее здесь одну. Но все же позади? Отчего мне так тревожно на душе.
Мама похудела. Черты лица заострились, стали жестче. Милая моя, хорошая! Сколько же всего ей пришлось пережить за это время? Сколько страха и страданий? А ведь у нее не было никого рядом, и что со мной она тоже не знала. Полная неизвестность и неопределенность.
Какие же они все здесь молодцы! Меня переполняло безграничное чувство благодарности к каждому раянцу, что принял участие в нашей судьбе. И никто из них не рассчитывал на награду. Так странно, когда целый отряд спешит на выручку одной женщине.
Я едва дождалась вечера, когда капсулу, наконец, открыли. Побежала со всех ног, когда Лайс сказал об этом. И я бы осталась в медблоке до этого события. Не хотела уходить, но он убедил меня не мешать процедурам. Да и Триена поглядывала в нашу сторону с явным недовольством. Открыто она его теперь не проявляла.