– Очень хорошо, – кивнул Сталин, – но интересно, а что нам скажет товарищ Путин?
– Коллеги, – российский президент, внимательно слушавший выступавших, перебрал лежавшую перед ним на столе стопку листков, – я должен сказать, что в первую очередь, это ваша война. Мы лишь помогаем, чем можем, возвращая вам наш неоплатный долг. Один раз вы уже сумели победить Гитлера в гораздо худших условиях. Имейте в виду, что все солдаты и офицеры нашего Экспедиционного корпуса добровольно по зову сердца и души пошли на эту войну сражаться рука об руку рядом со своими дедами.
– Помогаете, но за деньги, – проворчал Мехлис, – спекулянты.
– Уймись, Лев, – резко оборвал Мехлиса Сталин, – сейчас не время считать деньги.
– Товарищ Сталин, – сказал Молотов, – должен сказать, что все, что было приобретено Советским Союзом, там, в будущем, обошлось нашей стране раз в двадцать дешевле, чем при закупке примерно того же здесь в Америке, Британии или Германии.
– Вот именно, – кивнул Сталин. – Уже завтра враг нас придет убивать, и нам придется сражаться не на жизнь, а насмерть. Давайте не будем об этом забывать. Товарищ Молотов, ты тоже уже знаешь, что тебе делать завтра. Все, товарищи. Все свободны.
Оставшись в кабинете один, Вождь несколько раз прошелся из конца в конец, потом не спеша набил трубку, раскурил ее и остановился напротив карты, пуская клубы дыма.
"21 июня 1941 года, 18:05. Минск, Штаб Западного Особого военного округаСтоял летний погожий день. Солнце над Минском уже клонилось к закату, изливая на землю последние потоки тепла. В этот погожий и томный субботний вечер к штабу Особого Западного округа подкатили большая легковая автомашина, окрашенная в зеленый защитный цвет, и три тяжелых грузовика, номера которых говорили о том, что они числятся за Разведывательным управлением Генерального штаба.