А мама у Оли была умная – экономист по образованию и философ в душе, но даже экономисты и философы женского пола в послемайданной Украине могли зарабатывать себе на жизнь исключительно в горизонтальном положении – и то даже не в ридном Киеве, а в стране оккупантов.
А папа у Оли, который был юристом, еще давным-давно, как говорят москали, «на волне националистического угара», записался добровольцем в батальон к знаменитому герою Семену Семенченко – да так и сгинул безвестно на Донбассе, в одном из многочисленных котлов, организованных гениальным украинским полководцем Гелетеем Иловайским.
Бумажного пепла над Киевом летало столько, что казалось, каждый в этом городе сжег все бумаги, какие у него были, и даже занял немного у соседа. На самом же деле киевляне никаких бумаг не жгли. Разве у кого были в доме предосудительные книжки, вроде сочинений Грушевского, но их с большей пользой можно было спалить в буржуйке, помогая рахитичному отоплению, чем рисковать устроить в доме пожар. На самом деле причиной появления летающего над городом пепла от сожженных бумаг было распоряжение мэра-боксера по кличке Педалик о том, что все городские учреждения в преддверии прихода оккупантов должны сжечь свои архивы.
Девочка Оля, боясь всего на свете, шла по Шелковичной улице, мимо офиса «Ощадбанка» с опущенными бронированными шторами на окнах и гуляющего пьяным разгулом пира во время чумы ресторана «Старый рояль».
Не все деятели разбегающегося режима, герои майдана и АТО поспешили покинуть территорию Украины. В основном это были те не боящиеся чужой крови деятели, которые трезво оценивали перспективы горячего приема на востоке и холодного на западе.