Возле лавки стояло экипажей пять, и собралась небольшая толпа, человек в двадцать, даже на вид богато разодетых людей. Будь мы на карете, можно было бы на секунду остановиться, передать бумаги и уехать, а тут пришлось раскланиваться с людьми и терпеть насмешливые взгляды врагов. Иначе воспринимать этих купцов я не мог. Всегда ненавидел людей, которые стараются нажиться на чужой беде, поэтому и отношение у меня к ним соответствующее. Но в итоге все получилось немного не так. Естественно, при нашем приближении люди обратили на нас внимание.
Эти два купца напомнили мне незабвенных Штепселя и Тарапуньку. Один худой, как скелет, и длинный с вытянутым, каким-то высушенным лицом. Будь он артистом, мог бы с успехом играть Кащея Бессмертного, тем более что и взгляд у него был какой-то злой и неприятный.
Кащей при нашем приближении громко, чтобы слышно было всем присутствующим, произнес:
— Наконец-то явились и им, судя по всему, даже не стыдно.
Надо ли говорить, что я с трудом удержался, чтобы не плюнуть ему в харю. Но вот от ответа удержаться уже не смог, даже несмотря на то, что мама попыталась меня остановить, слегка сжав мою руку.
Тут возле нас остановилась пролётка, в которой сидели два довольно пожилых, одетых в военные мундиры человека, обремененных немалыми чинами, судя по количеству орденов.
Так вот, ответил я так же громко и не задумываясь:
— Конечно, нам стыдно, что в этом городе не нашлось достойных людей, способных обломать рога дельцам, которые наживаются на родных человека, потратившего все свое состояние на помощь воюющей родине.
После этих моих слов вокруг стало настолько тихо, что я неожиданно услышал писк комара. Ещё удивиться успел, и тут события понеслись вскачь.