– Неужели нет ничего обыкновенного? Такого, что есть в любом доме, такого, как у всех? А то уж ты прямо можешь вложить ей… в руку свой паспорт, свернутый в трубочку!
Мой сарказм, похоже, плохо доходил до ненаглядного, но он был послушен и тут же достал невзрачную скатерть в скромную бежевую клетку.
– Ладно, – смилостивилась я, – тащи сюда.
Мы разложили скатерть на полу возле дивана, и я осторожно взялась за труп, чтобы стащить его на пол. Ненаглядный смотрел на тело в ужасе и не мог к нему прикоснуться.
– Сейчас ты к ней боишься прикоснуться? Раньше надо было бояться, тогда бы и не случилось ничего! Все из-за тебя! Ну, посадил в машину, подвез куда надо – извините, девушка, больше ничего не могу для вас сделать, меня любовница ждет… А ну, берись!
Он выполнил команду быстро и не раздумывая, как в армии.
– Молодец!
Мы благополучно скатили ее на пол и завернули в скатерть.
Ненаглядный опять застыл в ожидании приказа. Сам он, похоже, соображать совершенно не мог.
– Что стоишь? Выходи, заводи машину и подгоняй к самому подъезду.
Он мгновенно кинулся к дверям – видно, очень уж ему было страшно оставаться в этой квартире. Я еле успела его перехватить:
– Чучело! Ты хоть куртку-то надень, холодно все-таки на улице!
К счастью, пока мы несли свою поклажу по лестнице и укладывали в багажник «копейки», нам не попался никто из соседей – только ободранная черная кошка проводила нас заинтересованным взглядом, но я решила не считаться с приметами: все плохое на сегодня, по-моему, уже случилось.
Закрыв багажник, я вытерла пот со лба и вздохнула с облегчением… хотя, конечно, рано: это еще даже не полдела, а в лучшем случае одна десятая.
– Садись за руль, сокровище! Права-то не забыл? Поезжай не спеша, соблюдай все правила – нам только не хватает, чтобы гаишник остановил…
– Куда? – растерянно спросил ненаглядный.
– Куда? – повторила я и ненадолго задумалась. – Пока к Выборгскому шоссе.
Я вспомнила одно местечко недалеко от города, куда ездила один раз за грибами.
Мы проехали по проспекту Науки, по Тихорецкому. На углу проспектов Культуры и Луначарского скучал одинокий гаишник. Увидев на пустой ночной улице нашу машину, он махнул рукой.