– Не нужно, прошу вас… я все вам расскажу… я ее не убивал… это не я ее убил… когда я пришел в сознание, она уже была мертвая…
Брюнет остановился на полдороге, удивленно подняв брови:
– Ты чего это там бормочешь? Убита? Кара убита? Вот так сюрприз!
Неожиданно к Герману подскочил плотный бандит, которого приятели несколько раз называли при нем Шилом, и с разбегу ударил ногой в живот:
– Ты, козел! Ты чего тут лепишь? Кто это мог без нас Карку убить? Ты сам ее и убил, когда бабки увидел!
– Постой, Шило, – негромко проговорил Брюль, внимательно разглядывая Германа, – ты еще успеешь физкультурой позаниматься.
Он приблизился к Герману, заглянул ему в глаза и вполголоса произнес:
– Ты тут интересные вещи рассказываешь. Значит, Кару убили? А денежки-то, денежки-то где? Тут Шило прав: ты, мразь вонючая, сам и убил ее из-за денег. И ты знаешь, я на тебя не буду сердиться – я бы, наверно, и сам ее убил. Девушка совсем от рук отбилась. Но вот денежки ты нам отдай, а то я просто за тебя боюсь, падаль ты гнойная.
Брюль говорил все это таким спокойным, едва ли не ласковым голосом, что Герман затрясся от страха. Лицо его было совершенно белым, губы дрожали, глаза вылезали из орбит."
"– Я ничего не знаю! – завизжал он, совершенно ничего уже не соображая. – Я не видел никаких денег! Я ее не убивал! Меня самого хотели убить! Когда Катя пришла, я был без сознания, в квартире полно газа, а эта ваша… Кара уже была мертвая!
– Катя? – оживился Брюль, услышав в жалких воплях Германа новое имя.
– Катя… это моя де… девушка…
Где-то далеко в глубине многострадальной головы Германа возникла слабая мысль, что не нужно бы впутывать сюда Катю. Ведь она спасла ему жизнь и вообще… она женщина. Но живот жутко болел от удара, и в голове все смешалось.
«Она сама виновата! – пришли безумные мысли. – Зачем она вообще пришла в субботу. Зачем закрутила газовые краны? Я бы умер и не мучился сейчас…»
– Как интересно! – восхитился Брюль.
Шило снова подскочил к Герману и опять с размаху заехал ему ногой в живот. Живот ответил на удар привычной резкой болью.
– Ты, козел! – завопил Шило. – Ты Карку трахал? Говори! Трахал, а потом убил!
– Шило, ты повторяешься, – сказал Брюль, – хотя, конечно, бить в одно и то же место – это хорошо, так оно больнее. Только я это все немного по-другому вижу.