«Ага, – смеется Вахромеев, – авторитетный ты наш, а не забыл, как внучку твою с наркотой прихватили? Ты думаешь, просто было тогда дело замять? Если бы не я, вылетела бы твоя Людмилочка из института, а при большом желании могла бы и срок получить. А зять твой разлюбезный не рассказывал никогда о своих шашнях с малолетками? Не рассказывал? Зря, поинтересуйся, борец за мораль, тебе понравится. Знаешь, как на зоне с такими поступают? Тебе-то, может, на зятька наплевать, а представь, каково твоей дочери будет сразу и мужа, и ребенка потерять!»"
"Профессор, козел старый, глаза выпучил, сам побагровел хуже свеклы и пошел на Вахромеева – руки растопырил, мебель задевает.
Вахромеев даже рассмеялся: эта старая обезьяна думает, что ее кто-то принимает всерьез! Толкнул его легонько в плечо – старикан и отлетел, как перышко… Лежит и молчит. Тут уж Петр Степанович забеспокоился, позвал Копылова – тот в дальней комнате сидел, разговору не мешал, ждал приказов.
– Все, отскандалил старый мерин.
Петр Степанович сперва даже не поверил. С чего бы это старик загнулся? Наклонился, посмотрел – а он, видно, виском об порог ударился и не пикнул – мигом богу душу отдал. Крови-то почти и не было, ссадинка небольшая на виске.
Вот так история! Очень не ко времени профессор-то окочурился! Да и не к месту – что теперь с покойничком делать прикажете?
Вахромеев референту своему говорит:
– Ну, ты разберись тут… Сам знаешь, что делать нужно.
Копылов закивал, засуетился. Полиэтилен откуда-то притащил, труп завернуть.
Копылову рассказал – мол, посоветуй, что делать. А на самом-то деле все ясно: бабу эту нужно убирать. И как можно скорее, пока она не сообразила ничего.
Копылов кивает: сделаем, мол, Петр Степаныч. Он когда квартиру эту снимал, все остальные вокруг проверил, все знал про соседних жильцов.