– Мы вошли и увидели вас лежащим в луже крови…
– Это был суп! Томатный суп!
– … и выкрикивающим оскорбления в адрес мисс Хейз и мисс Ди Лаурентис.
– Потому что они вырубили меня.
– Совершенно очевидно, что они увидели в вас угрозу, раз решили обезвредить, – холодно добавляет другой офицер.
Он надувает губы, отчего его усы, как у сексуального маньяка, топорщатся в стороны.
О господи, я их придушу. В ту же самую секунду, как уйдут копы. Придушу, мать их.
– Сэр, мы допрашиваем свидетеля, – обращается ко мне старший офицер.
Такер, который стоит, прислонившись к стене, в нескольких шагах от меня, кажется, вот-вот обоссытся в штаны от смеха. Сдавленного смеха, который вибрацией отдается в его широких плечах и от которого его щеки пошли красными пятнами.
Ну хотя бы у Элли хватает совести выглядеть виноватой. Судя по выражению лица Саммер, ей скучно.
– Я сильно перенервничала, – признается Элли.
– Расскажите нам, что произошло, – осторожно просит ее женщина-коп.
Я стискиваю зубы, а Элли глубоко вздыхает. В это время осматривающий меня парамедик с такой нежностью ощупывает мою голову, словно пытается заставить меня кончить.
– Я как раз подогрела суп на кухне. Он был не очень горячий, так как я предпочитаю теплый суп, иначе он обжигает мне язык, а я ненавижу, когда так происходит. – Элли вздыхает. – Простите, это к делу не относится. Короче говоря, я шла в гостиную.
– Потому что я здесь и живу, – рычу я.
Элли избегает моего разъяренного взгляда.
– Я думала, это был преступник.
– Преступник с ключом от дома? – с сарказмом спрашиваю я.
Копы снова сердито смотрят на меня. Я закрываю рот.
– Я бросила чашку с супом в его голову и схватила первое, что попалось под руку.
Элли показывает на пресс-папье Грецки, которое мы обычно ставим на почту, чтобы она не разлеталась в стороны, когда кто-нибудь открывает входную дверь.
– Дин ни в чем не виноват, – настойчиво говорит Элли. – Честное слово, это все я. Испугалась без всякой причины.
Наконец она переводит взгляд на меня.