Одна часть, как преданная жена, сильно тоскует по оставленному в России мужу и пользуется любой возможностью, чтобы отправить ему сообщение или удачный кадр с местной достопримечательностью и мгновенно ответить на вызов, желая окунуться в тепло и ласку бархатного голоса, когда он звонит.
Другая же наслаждается общением с мамой, по которой действительно успела соскучиться, отдыхает, отсыпается, много гуляет, посещает достопримечательности, купается в море и загорает на пляже, занимается шопингом и скупкой сувениров.
А еще по настоянию Виктора я уговариваю маму пройти полное обследование в хорошей клинике и решить вопрос с болями в ногах, которые периодически её донимают.
Та отказывается лишь первые несколько дней, но после сдается. И спустя полторы недели мы обе отмечаем, как заметно улучшается её состояние. Не только физическое, но и моральное. Как постепенно она все чаще и чаще составляет мне компанию в пеших ежедневных прогулках, порой нагуливая по десять-пятнадцать тысяч шагов.
Что удивительно, вопрос про Виктора и нашу скоропалительную свадьбу первой поднимает ни мама, а я сама. Будто тот только меня заботит, но никак не родительницу, переживающую за своё единственное любимое чадо.
А меня, да, заботит."
"И еще как. Особенно потому, что мамуля ни разу не стремится дать наставительный совет, выпытать подробности или пожурить. Точно происходящее ее вполне устраивает и не выбивается из привычного русла.
– Мамуль, ты не считаешь, что я поторопилась и сделала глупость? – спрашиваю, когда мы, искупавшись в море, возвращаемся, чтобы занять лежаки и выпить по прохладному коктейлю.
– Главное, Верунь, что считаешь ты, а не я, – Ирина Николаевна почти минуту сверлит меня своим фирменным понимающим взглядом с легкой улыбкой на губах, а после добавляет. – А ты счастлива. Я же вижу.
– Вот так просто?
Вскидываю бровь.
– А к чему усложнять? – парирует она. – Важен не срок отношений, а сами отношения. Если ты чувствуешь Виктора не головой, а сердцем, так какая разница, год вы знакомы или месяц. Главное, что он – твой мужчина.
Прищуриваюсь.
– А папу ты быстро почувствовала? – не скрываю хитринки.
Ну интересно же.
– Дай-ка подумать, – родительница откидывается на шезлонге и, постукивая указательным пальцем по губам, делает вид, что размышляет.