С первого взгляда от него самого, как и от делового костюма, явно пошитого на заказ, разит благосостоянием. Часы на руке, запонки с черным фианитом, ботинки до блеска начищены, графитовая рубашка с едва заметной сатиновой глубиной. Арский похож на итальянца – смуглый, темноволосый. Широкие брови, высокие скулы, а под ними недельная щетина. Она выглядит жесткой и вызывает такой мощный диссонанс с дорогим костюмом и золотыми часами, будто специально для контраста отращивалась.
– А Вы почему не там, рядом с женихом? – спрашивает Арский, совершенно спокойно воспринимая мое внимание.
Вот же непробиваемый. Хоть бери и учись его твердокожести.
– Иван не в курсе, что я вернулась из командировки раньше.
Да, все именно так и есть, как говорю.
И на фразу Арского: «Ну надо же как вовремя Вас сплавили, Вера Владимировна», произнесенную приглушенно, никак не реагирую. Вполне могло послышаться. Да и не хочу с посторонним обсуждать личные дела.
Между тем говорливый молодой человек на сцене завершает свое пафосное приветствие гостей и приглашает подняться Маркова, чтобы огласить то, ради чего конкретно нас сюда позвали.
– О, я вовремя, – Михайлов, ловко обогнув стоящую неподалеку парочку, пристраивается ко мне с другого от Арского бока. – Держите.
Вручает каждому напиток.
Хочу повернуться и спросить, как умудрился принести сразу три фужера и ни один из них ни на кого не опрокинуть. Для меня сегодня этот вопрос – просто тема дня. Но Василий Иванович уже достает из внутреннего нагрудного кармана белоснежный конверт.
Музыка замолкает почти под ноль, громко звучат приветственные фанфары, а мужчина уверенно распечатывает заклеенную бумагу и вытаскивает белоснежный картонный прямоугольник. С улыбкой он демонстрирует его гостям. Конечно же, все это красивая игра на публику. И заказчик как никто знает, кому он отдал предпочтение. Но…
Но все заинтересованные лица замирают.