Водитель равнодушно посмотрел на них и завел мотор.
– У тебя есть загранпаспорт?
– Есть.
– Тогда сначала заедем к тебе, и ты возьмешь его, милая. И все документы. – И Смерчинский назвал адрес Лиды.
– А у тебя… у тебя все есть?
– Есть. Мои документы всегда со мной. Лида, Лида, ну не плачь, – он вдруг заметил крупные редкие слезы на ее щеках. – Я не хотел, чтобы ты во все это ввязывалась. Это только мои проблемы. Пока мы едем к тебе, подумай, хочешь ли ты действительно бросить все и уехать со мной.
– А ты знаешь, что мне надо? – спросила вдруг зло девушка.
– Что?
Она схватила его за руку:
– Ты. Я никогда не думала, что скажу это, но мне нужен только ты. Я всегда считала девчонок, которые так говорят, слабохарактерными курицами, но… я правда так считаю. – Это было сказано дрожащим голосом, скороговоркой, но с вызовом.
Он ничего не ответил, лишь просто обнял ее. Петр не смог выдержать ее слов и того, с каким отчаянным лицом Лида бежала следом за машиной.
– Петя! – спросила Лида, прижимаясь к нему. – Петя! Ты ведь родился в середине зимы?
– В январе, – кивнул он.
– Просто так… Наверное, под восходящим Сатурном… – она вдруг начала нервно смеяться, и даже водитель с недоумением обернулся на эту странную парочку.
– М? – не понял Петр.
– Нет, я просто. Не бросай меня. Я свой выбор сделала.
«… Вы далеко уедете, будут у вас неприятности. Но недолго.
* * *Крупные купюры еще долго летели по дороге, пока не попали в руки к одинокому и не слишком ухоженному длинноволосому подростку в неформальной мешковатой одежде, мечтающему сходить на фестиваль, что должен был состояться завтра, но не знающему, где достать деньги на это удовольствие… Музыку он обожал едва ли не больше жизни – она и сейчас играла в его ушах. Именно им исполнялась песня, которую слышали Маша и Дэн в кафе перед своим первым поцелуем.
Сейчас подросток сидел в траве около заправочной станции, наблюдая за двигающимися туда-сюда, как на конвейере, машинами всех марок и расцветок.
Проблема была решена совершенно внезапно – деньги сами нашли его.
– Ничего себе, – прошептал подросток, хватая ловкими тонкими пальцами словно смеющиеся купюры, – чье это?"
"Увы, людей, которым могли принадлежать эти деньги, нигде не было.