– Что ты говоришь, ты сама понимаешь, что ты говоришь? Ты понимаешь?!
– Понимаю, – опустила я голову. Мой голос превратился в хриплый шепот. – Ты сказал, что ради меня был готов на все. Но ведь твоя мама тоже была готова на все ради тебя. Она умерла, потому что она защищала тебя. А ты говоришь, что она тебя ненавидит. А если ты готов ради меня на все – ты тоже меня ненавидишь?
– Нет, – удивленно произнес Дэн. – С чего ты взяла, глупая? Если я готов ради тебя на все, это значит, что я тебя люблю, а не ненавижу.
– Это тебе непонятно. Если твоя мама была готова на все, чтобы тебя защитить, то… – теперь уже недоговорила я.
Солнце, еще недавно слепящее ему глаза, переместилось куда-то влево.
И что-то странное произошло в эти секунды. Парень встал, словно по-новому оглядывая комнату и меня, а потом вдруг рассмеялся. Он смеялся долго, но не заразно, не весело, скорее, с какой-то болью, той, которая была спрятана в самых потаенных уголках его души и которая выходила из него именно так – через вымученный смех.
Денис резко замолчал, взяв себя в руки, и сел обратно рядом со мной.
– Ты в порядке? – осторожно спросила я."
"– Я никогда не думал об этом, – сказал Смерч. – Кажется, мне нужно многое обдумать. – Он положил мне руку на плечо и, приобняв, повалил на мягкий уютный диван. Мы глядели друг на друга, и кончики наших носов почти соприкасались. – Прости меня, маленький Бурундучок, я не хотел тебя обидеть Ты ведь знаешь, что я не могу тебя ненавидеть.
– Это хорошо. – Я шмыгнула носом. Ну вот, опять расстроилась.
– О-о-о, нет, ты опять собралась рыдать? – спросил Денис в притворном ужасе.