А я нуждаюсь к нем так сильно, что хочется реветь белугой от одной только мысли, что сегодняшняя ночь закончится – и «нас» не случится.
Возможно, мне стоило бы стесняться своих желаний, но я хочу ими наслаждаться.
Ложусь спиной на стол, закрываю глаза, представляю, как обниму его ногами, прижмусь всем телом. Как медленно, пуговица за пуговицей, буду расстегивать его рубашку, проведу пальцами по твердой груди. И все те мышцы, которые я чувствовала даже через варежки, будут моими и только моими.
— Значит, Таня.
Я резко сажусь, только чудом не опрокинув корзину с фруктами.
"В тусклом освещении пары ламп, тени делают лицо Моего Мужчины более резким и жестким, и мне приходится вцепится ладонями в столешницу, чтобы не потянуться к нему с немой просьбой разрешить прикоснуться к жесткой щетине на его лице. Уверена, это то, что сведет меня с ума. Первая стадия «Антонопомешательства».
У него в руках пустая бутылка из-под шампанского и мое буйное воображение – «Он хотел побыть со мной наедине!» - портит понимание того, что Дым здесь совсем не за этим.
С другой стороны – мы снова одни.
— Туман мне нравится больше, - отвечаю на вопрос, пока Антон убирает бутылку в мусорное ведро. – Мне будет девятнадцать через месяц.
— И? – он опирается бедрами на кухонную тумбу, скрещивает руки на груди.
Боже, у него такие руки! Такие плечи!
Я краснею и снова хочу плакать и смеяться одновременно. Сжимаю ноги до боли в коленях.
— Это значит, что я уже взрослая женщина, - развиваю свою мысль.
— Женщина? – Иронично выгибает бровь.
— Девственность не делает меня не-женщиной.
— Девственность, - повторяет Дым.
— Вы же Мой Мужчина, значит, должны это знать. – Никогда не понимала девушек, которые стесняются сказать своему мужчине, что он будет первым. Я горжусь тем, что буду принадлежать ему во всех смыслах этого слова. Ему и только ему.
— Мне тридцать два, Туман, и твой отец – мой друг и учитель.
— Значит, у нас не будет проблем с тем, чтобы заявить о наших отношениях.
Антон отходит от тумбы, приближается ко мне, и я прекращаю дышать, чтобы не спугнуть момент, потому что он кладет руки по обе стороны моих бедер и, хоть я сижу на столе, все равно смотрит на меня сверху-вниз.
Мой Мистер Фантастика.
— Ты мне «выкаешь», Туман. - Он аккуратно заводит прядь волос мне за ухо.
Жмурюсь и подставляю губы для поцелуя.
— Вас нужно штрафовать за незаконное использование голоса, - мурлычу, разглядывая его лицо из-под полуприкрытых ресниц.
— «Тебя», - поправляет Антон.