– А ты вспомни, – Дарион подошёл ко мне вплотную, – вспомни, что ты говорила на крыльце, и что говорила потом здесь о том, что должны сейчас делать Аранские! Тебе не кажется странной такая резкая перемена мнения? Тебе не кажется ненормальным, что ты решила, будто император и Элоранарр должны отсиживаться во дворце вместо того, чтобы поставить вассалов на место?!
Кулаки сжались, я оскалилась на Дариона.
– Не повышай на меня голос!
– Ладно. Извини, это было наитие. Но я не знал, как ещё до тебя достучаться.
Я дёрнула головой:
– Не стоит…
– Стоит. Когда снова превратишься, все твои чешуйки должны быть на месте, вы же очень внимательны к их узорам, а ты такая красивая драконесса, не хочется тебя портить.
Когда снова превращусь… у меня нервно дёрнулись губы. Всё во мне протестовало, но я заставила себя стоять на месте. Готовая в любой момент ударить, я позволила Дариону осторожно коснуться моей скулы.
По моему телу хлынула целебная магия, снимая напряжение с мышц, но внутренне я по-прежнему была, точно натянутая струна.
Дарион склонил голову набок, разглядывая результат своих усилий. Склонил голову в другую сторону, погладил большим пальцем подправленную чешуйчатую скулу и, поджав губы, отпустил меня.
Отойдя на два шага, я пристально смотрела на него снизу вверх. Кровь ещё бурлила, и мне хотелось действовать.
Он прав, я действительно кардинально изменила мнение, но…
Это ведь только потому, что леди Заранея советует из добрых побуждений, и её уму следует доверять.
Но Аранские не должны позволять кому-то другому улаживать конфликт со своими вассалами, а Шадары и Мэграны – их вассалы, кто-то из Аранских лично должен руководить усмиряющей их армией.
– Ты почувствовала на себе какое-то воздействие? – Дарион предусмотрительно оставался на месте, хотя жесты и мимика говорили о его желании шагнуть ко мне и снова нависнуть, подавляя собой.