Не пойму, вам нравится сидеть здесь в тюрьме? Нравятся допросы? Нравится, что в ваших родовых замках хозяйничают чужаки и допрашивают ваших женщин, пугают детей?
Если бы я только могла использовать свой голос так же незаметно, как ментальные силы, если бы только могла прятать управляющие ноты за ровным тоном, но эти ноты требовали разных тембров… Я скользила взглядом по серому полу, по магически укреплённым решёткам, стенам, по всё ещё взбудораженным, жаждущим драки арестованным… Сколько проблем из-за них, я чуть не попалась Культу.
– Раз никто не желает воспользоваться здравым смыслом, я ухожу допрашивать ваших наследников, – предупредил Элоранарр и развернулся.
От арестованных снова хлынула волна гнева, пропитанная и страхом тоже. Не исключено, что допрос наследников даст нам больше, чем разговор с главами Шадаров и Мэгранов.
Я уступила странно посмотревшему на меня Элоранарру дорогу и пошла следом, продолжая думать об усовершенствовании голоса. Это было бы здорово: говорить так, чтобы никто не заподозрил в моём безжизненном тоне нот управления, и при этом воздействовать на собеседников. Даже если не так сильно, как нормальным голосом, но просто немного направлять эмоции и мысли – это было бы замечательно.
Врезавшись в Элоранарра, вдохнув его раскалённо-пряный аромат, я отскочила и растерянно огляделась. Пока я мечтала о новых возможностях голоса, мы покинули подземелье, миновали зал с охраной и начали подниматься по лестнице.
Навстречу нам спускался герцог Шарль. В простом камзоле из плотного тёмного сукна с тёмно-синей рубашкой без пышного галстука и украшений он больше напоминал своего секретаря, чем герцога.
– Что-то случилось? – В голосе Элоранарра слишком явно прозвучали усталость и злость.
– М-м, – странно было видеть Шарля нерешительным. – Думаю, это можете определить только вы. Когда увидите.
Эта таинственность раздражала Элоранарра, но он сдержался и последовал за герцогом Шарлем.