Я могла бы всё придумать, но проще было рассказать правду, и теперь при встречах с ним у меня возникало странное чувство, граничащее с раздражением и паническим страхом, что он знает обо мне всё.
Возможно, поэтому меня так нервировала необходимость общаться и говорить.
– Сегодня я бы подарил Нильсэм набор для создания витражей, ей бы понравилось такое развлечение. А что Риэль хотела бы получить на день рождения? – спросил Танарэс. – Этот день ведь наступит так скоро.
Он уже несколько раз задавал этот вопрос, и по «правилам» нашей доверительной беседы каждый раз нужно было придумать новый подарок.
Повторяться с подарками было нельзя, и следовало объяснить, почему выбран тот или иной. Как я уже отмечала, Танарэс был не в себе, и отвечать ему следовало правдоподобно (он внимательно слушал и прекрасно помнил все мои прежние пристрастия), иначе он не успокаивался.
Только я уже перебрала все когда-то желанные подарки и теперь не знала, что придумать, не знала, как в рамках рассказанного о своих пристрастиях объяснить, почему такой подарок порадовал бы Риэль Сирин.
– Если бы Риэль была жива… – начала я задумчиво, продолжая задаваться вопросом, чего бы я хотела получить, если бы не Неспящие, – я бы подарил ей…
Пауза затягивалась, а я всё никак не находила вразумительного ответа.
Что бы я хотела получить? Даже не тогда, не в эфемерном мире, где мою семью не уничтожили, а просто сейчас? Я не знала, совершенно не знала.
– Не знаю, – прошептала я. – Её так долго нет рядом, что я уже просто не знаю. Разве только книги.
Это было не совсем правдой: Халэнн не разделял моей любви к чтению.
Танарэс не выражал недовольства, лишь привычную грусть. Кажется, я выкрутилась.
– Халэнн, – позвал снизу Дарион.