Сердце стучит, как сумасшедшее, аж кружится голова. Но Сирин ползёт ещё выше, к окошку с горящим светом – кабинету папы, ставшему теперь кабинетом Инхорра. А там…"
"Дядя ругается с братьями Тейрами, соседями и давними врагами рода Ларн. Оба молодых огненных дракона выпустили когти, скалят зубы. Слов не слышно, но в каждом жесте собеседников сквозит угроза, словно они собираются напасть. Но они говорят, и Тейры напирают, их холёные лица изуродованы презрением. Чувствуется, что они чем-то угрожают Инхорру, и он… он сдаётся.
Дует ветер. Сирин едва держится на стене, боится лишний раз шевельнуться.
Инхорр возвращается, за волосы волоча с собой Энтарию. Та кричит, отбивается, со смертельным ужасом смотрит на братьев Тейранов, а они хищно ухмыляются, хватают её, бледную, зашедшуюся в крике, и исчезают в телепортационной вспышке алого пламени.
Энтарии нет.
Сирин Ларн кричит от ужаса и срывается со стены…
– Вот её одежда, – Элоранарр быстро зашёл в кабинет и бросил на подлокотник домашнее платье в цветочек и нижнее бельё, навис над нами.
Он вёл себя так, словно это он меня вчера лизнул, а не я его. О Великий дракон, надеюсь, причина его странного поведения в хронической усталости и волнении за брата, а не в том, что вчера, обнимая меня, он среагировал на мой настоящий, пробившийся сквозь маскировку, запах и стал входить в брачный период.
Нет-нет-нет, у поведения Элоранарра должно быть другое объяснение. Хоть та же нелюбовь к женщинам в ИСБ. И его внезапному появлению здесь тоже есть какая-нибудь деловая причина, а желание покрасоваться передо мной.
– Объясните, почему я не могу потратить немного времени на личное дело? – сердито спросила я.
– Халэнн, прекрати!
– Почему вы не можете дать мне разобраться со своими делами? – Я вскочила, загораживая Сирин Ларн своими крыльями. Во мне бушевало неудовлетворённое желание, грозя перерасти в безудержную ярость. – В чём дело?
Элоранарр аж отшатнулся, внимательно вгляделся в моё лицо и как-то странно ответил:
– Ни в чём.
На этот раз дверью он хлопнул.