А потом Инхорр изображал сочувствие. В его голове зрел другой план.
Он играл словами.
«Это ужасный позор, с таким просто невозможно жить».
«После такого… разве можно после такого жить?»
«Лучше умереть, чем пережить такое».
И подобными им, он подтачивал волю брата, завуалированно обвиняя его в случившемся: мол, не надо было принимать чужую драконессу в любовницы, тем более та всё равно через три года ушла, не надо было позволять Энтарии прогулки вне дома, как отец и глава рода он должен был защитить дочь…
Он настолько заговорил брата, что тот даже написал предсмертную записку, в которой сообщал, что не может больше жить без жены и уходит к ней (мол, причину надо такую, чтобы никто не догадался о позоре), но в последний момент остановился.
Потом Инхорр явился к Энтарии и обвинил её в смерти отца, в том, что она мало сопротивлялась, в том, что она вообще родилась.
Изображал безутешное горе. Как любящий родственник хлопотал, чтобы публичной версией называли проблемы с сердцем, а истинную причину смерти указали только в засекреченном протоколе. Заплатил за это деньги, объясняя тем, что не хочет портить девочкам жизнь и предстоящий первый выход в свет.
На самом деле Энтарию Инхорр выпускать не собирался, а Сирин, дочь той самой любовницы, которую её отец принял в дом потому, что законная жена всё никак не могла зачать (по иронии судьбы у девочек разница в возрасте получилась всего полмесяца), хотел быстро пристроить замуж, чтобы остаться полновластным хозяином замка и Энтарии."
"Но в его прекрасно спланированную жизнь вмешались Тейраны.