Секретарь старшего принца 3

– Так вы разрешите мне предложить себя в любовницы принцу Элоранарру? Попросите за меня?

Гнев клокотал внутри, грозя выплеснуться алой, всё закрывающей и разрушающей пеленой.

«Она просто наивная девчонка», – повторила я про себя. Ревность жгла, жгла калёным железом, и даже к Вейре и Диоре я не ощущала ничего подобного, ведь знала, что они – это несерьёзно, они не засели у него в сердце, а Сирин Ларн – красивая юная перламутровая драконесса. Перламутровые негласно считались самыми прекрасными из драконов, самыми нежными и чувственными.

Её светлые переливающиеся крылья, чешуя, волосы – сейчас потускневшие, но способные сиять, как жемчуг – всё это будто более совершенная версия облика серебряных драконов, рядом с ними мы выглядим недостаточно чистыми. Она одного роста со мной, но её фигура украшена роскошной грудью, её волосы до колен – настоящее сокровище. И, в отличие от меня, она может принять истинную форму. Она может превратиться в прекрасную элегантную драконессу, взмахнуть хвостом, показать узоры чешуи на морде, показать, как сверкает её шкура на солнце, свою грацию, здоровье, силу.

Брачная магия пылала во мне, требуя убить конкурентку.

«Мне всё равно, Элор – не мой избранный, меня не касается, с кем он будет, влюбится или нет. Это не моё дело!»"

"Я сосредоточилась на очищающем заклинании, выплёскивая его в пространство, спасая от алых пятен белый ворс, свои руки.

– На твоё усмотрение, – глухо отозвалась я. – У Элора уже две любовницы.

С каким-то мстительным удовлетворением отметила, как удивилась Сирин Ларн.

Похоже, её не просветили о бурной личной жизни старшего принца.

– Две? – Сирин Ларн моргнула. – Настоящие, фактические?

– Да.

Мне не хватало концентрации заглянуть в её сознание, но по лицу видела, что она задумалась. Во мне опять поднималась злость: как смеет она обдумывать жизнь моего дракона, строить на него планы? Как она смеет?

Развернувшись, я направилась к выходу, прижала кулаки к груди. Пальцы не разжимались, когти не хотели убираться.

Толкнула дверь плечом и побрела прочь, почти ничего не видя перед собой. На повороте снова прислонилась к стене. Уставилась на лесной пейзаж в серебряной раме и, глубоко дыша, пыталась совладать с гневом и когтями.

Втягивая когти, я сильнее бередила раны, боль жгла, но это мне на пользу: сейчас я не могла ни воображать близость с Элором, ни тонуть в воспоминаниях о полном трупов родовом замке – я могла думать только о бешеной пульсации в ладонях.