Элор считал нас, менталистов, чудовищами, которым несправедливо досталось великое оружие, но если бы только он мог понять, если бы он только мог почувствовать, как это иногда больно – быть менталистом и погружаться в сознание других существ. Мне так хотелось прокричать это ему в лицо, но я не могла, и я заталкивала этот крик глубже и глубже в сердце, в душу.
Объяснять бессмысленно: Элор не поймёт. И он всё равно не мой дракон. Но мне так хотелось с ним поспорить, объяснить, доказать…
Запястье обожгло. Поморщившись, я приподняла руку и оттянула рукав.
Глава 39
Перед тем, как телепортироваться на зов метки, я привела в порядок одежду и отправилась в банк за запасом изменяющего запах зелья.
Идти к Элору не хотелось совершенно: его запах, сам его вид был для меня опасен. Да и причина внезапного вызова вряд ли приятна. Скорее всего, кто-нибудь пожаловался на моё самоуправство, на то, что я вызвала менталистов, дала им широкие полномочия, использовала при допросе.
Ещё и на замечание о том, что Элор будет против, поинтересовалась так нагло, видит ли его кто-нибудь… Надо же было забыться, такое ляпнуть! Я фактически оспорила его власть, поставила себя выше. Такое ничем, кроме помешательства, не оправдаешь, да и помешательство – оправдание недостаточное.
Только в банковской комнате, когда обмазывалась зельем, до меня начало доходить, что я творила, и как это выглядело со стороны: обычный дракон плюёт на указания правящего.
Прижавшись лбом к холодному металлу ячейки, прокрутила в памяти некоторые воспоминания… я перешла границы допустимого.
Но поздно об этом сожалеть, что сделано – то сделано.
Из банка к ближайшей площадке для телепортации я шла через силу. Редкие прохожие уходили с моего пути, опаляя своим страхом. Бледная женщина подхватила капризничавшую малышку и перебежала на другую сторону улицы. Тянувшая пролётку кобыла, оказавшись рядом со мной, испуганно заржала и встала на дыбы, пассажиры взвизгнули.
Но всё это проходило мимо моего сознания, почти не задевая.
Как не хотелось к Элору – до дрожи, до тошноты! Я не желала снова ощущать безумную слабость, все эти обострённые его близостью желания. Метку прижигало мягко, но неотвратимо. Как менталист я могла запутать связь метки, нарушить её, но выдавать себя рано. Поэтому придётся идти.
Перепуганная кобыла рванула прочь, увлекая за собой пролётку. Улица передо мной расчищалась.