Госпожа Сирин поселилась отдельно… постоянно плачет… К тому же на неё обратил внимание барон Варраван, прибывший навестить сына студента, и его внимание было несколько навязчивым, госпоже Сирин пришлось разбить о его голову стол.
– Благодарю за информацию, – бросила на стойку золотую монету, и глаза мужчины радостно сверкнули от такой щедрой награды. – В каких номерах они живут?
– Госпожа Сирин – в двести восьмом, госпожа Энтария – в триста первом… а барон Варраван – в двести третьем, он сейчас там, – поклонился мужчина.
Я направилась к широкой лестнице на второй этаж. Барон Варраван… вассал вассалов Киарстенов, а наглости не занимать. Если память мне не изменяет, владел магией ветра. Женат.
И на втором этаже всё было вылизано до блеска, лежали дорожки. В первую очередь я направилась в двести восьмой номер, постучала в массивную дверь:
– Сирин, это Халэнн.
С той стороны послышались торопливые шаги, створка распахнулась, открывая мне заплаканное лицо. Глаза и нос Сирин Ларн опухли, губы дрожали…
– Вы обещали, что Энтария не станет относиться ко мне хуже! Вы обещали!
– Что сделал барон Варраван?
Шмыгнув носом, Сирин отбросила с лица спутанные пряди:
– Предлагал стать любовницей и дёрнул платье, говоря, что для этого я должна раздеться, ну я и… немного вспылила.
Может, сама судьба подсунула мне этого барона? Я устала, очень устала сдерживать переполнявшие меня эмоции, кипящую в венах кровь. Муть сегодняшнего дня, встречи с менталистами, качели настроения – всё это требовало выхода.
– Закрой дверь и подожди, – велела я и направилась в сторону двести третьего номера, где должен обитать барон Варраван.
Чеканный шаг не получался, но это значения и не имело.
На стук барон Варраван открыл сам. Он был почти на голову выше меня, намного шире в плечах. Из одежды – только рубашка, светло-зелёные штаны и сапоги, словно он начал одеваться или уже раздевался. Посмотрел с некоторой долей любопытства:
– Чем обязан?
– Я пришёл напомнить о манерах, – я отпустила свой голос – настоящий голос, с мелодичными перекатами, бескрайней гаммой эмоций и их оттенков, но он не выразил и сотой доли бурлящего во мне гнева.
– Мне? – Варраван искренне недоумевал. – А не пошли бы вы…
– Пусти меня внутрь, – прошлась по нему управляющими интонациями, проверяя, насколько хорошо они действуют в моём нынешнем не самом хорошем состоянии.