В общем, я их туда телепортирую.
А мне вдруг понравилась эта идея. Да, жалко занимать сокровищницу, но… тогда мы точно сможем защитить этих малышек, хоть кого-то сможем точно спасти.
Арендар вместе с Валерией и Кайлин исчез в золотом огненном смерче.
Ирму накрыла паника. Я чуть сильнее прижала малышку к себе, и, стараясь действовать незаметно (Никалаэда хоть и начинающий менталист, но мало ли каким трюкам её обучил Санаду), коснулась сознания Ирмы импульсом успокоения.
— Это возмутительно, это… — Элор задохнулся от такой наглости, и пока он искал слова, я почерпнула магию в кристаллах и быстренько телепортировалась во дворец.
"Рядом тут же полыхнул яркий костёр золотого пламени, и Элор оказался возле меня, опять испугав девчушку на моих руках.
— Почему моя сокровищница?! — он просто испепелял меня взглядом, не обращая ни малейшего внимания на Валерию, вообще-то высказавшую это предложение.
— Надёжно, — добавив ещё магии успокоения, я неохотно спустила тёплую мягкую Ирму с рук.
— Но ты обещал её освободить! — у Элора от гнева раздулись ноздри.
Он правда злился. Подозреваю, больше на мои не отпразднованные чешуйки. Пришлось напомнить:
— Я спросил, хочешь ли ты её освободить, но я не обещал этого сделать.
От такой наглости Элор оторопел, взмахнул руками… и отмахнулся. Гордый и обиженный, он направился в свою башню. Я провожала его взглядом… читать мне ему не перечитать после этого всего.
Телепортировали во дворец и остальных: и семейство Тордосов, и Иссену. Малышки тут же прилипли к маме — такие маленькие, очаровательные. Иссену Валерия отпустила, а я… пригласила всех войти в башню Элора:
— За мной!
Ключ от сокровищницы до сих пор оставался у меня. Мы так и пошли большой компанией: Тордосы, принц Арендар и Валерия. А ещё Никалаэда, присутствия которой я не жаждала. Хорошо хоть паразитка ушла, а то под её присмотром мне становилось всё неуютнее.
Магический шар, настроенный на стандартный режим освещения, теперь горел ярко. Свернувшийся калачиком Тордос лежал на кровати лицом к стене и спал — мой голос подействовал на него очень сильно. Наверное, Тордос мечтал забыться во сне, чтобы не ощущать разрывающую сердце боль.
Но девчонки закричали:
— Папа! Папа!
И меня захлестнуло их чистым счастьем. По мне словно… словно меня омыли водой, промыли каждую косточку.