Земля лишних. Трилогия

– У вас был?

– А как же! Джебедайя Спрингфилд. В енотовой шапке и с ружьем.

Суверенная Территория Техас, г. Аламо. 22-й год, 33-е число 8-го месяца, суббота, 29.40

Пересечь Территорию Техас с юга на север удалось за одиннадцать часов. В город въехали глубокой ночью. Все ехавшие с нами устроились в том самом мотеле, в котором обычно останавливались конвойщики – неподалеку от стоянки, а мы заехали с Джо сначала к нему на склад, где поставили грузовик со всем трофейным вооружением, кроме стрелковки, которую всю перебросили в кузов «бандейранте» Марии Пилар – он так и стоял на площадке у Джо.

Все тот же Джо взял с нас обещание зайти к нему завтра в гости на зажаренные на гриле колбаски, после чего мы расстались."

"Около полуночи мы наконец заехали к себе во двор. Хорошо-то как домой приехать! Домик в мотеле «Арарат» хоть и выполнял исправно функции нашего семейного жилья, но на самом деле таковым не являлся. Все же мотель и есть мотель. А здесь… здесь все свое. Привычный и при этом такой свой стук деревянных ступеней под ногами, когда мы поднимались по лестнице на второй этаж.

Привычно включенный свет над входной дверью. Привычный замок, отперев который распахиваешь дверь – и попадаешь в свой холл, к своей вешалке, своей стойке для обуви. А вокруг… своя кровать, свои вещи, своя кухня, своя кофеварка, в конце концов. В стойке возле стереосистемы стоят привычные компакт-диски, даже набираемая в ванну вода звучит как-то привычно, по-домашнему.

Сколько мы уже здесь не были? Кажется, ровно пятьдесят дней.

Вполне достаточный срок, чтобы начать отвыкать от своего жилья. Знаете, как бывает? Не был ты дома месяц или больше, ездил в отпуск или, скажем, в командировку. А потом возвращаешься, заходишь в свое жилье, в котором ты прожил долго, не как я здесь – пару месяцев всего. Осматриваешься вроде бы в насквозь привычном, знакомом до последней черты интерьере – и все равно чувствуешь, что как будто бы и не знакомое все, как будто ты видел это на фотографии. Примерно такое ощущение сейчас у меня и возникло.

– Corazon! Наша ванна! – закричала Мария Пилар, бросаясь в ванную комнату.

Я услыхал, как давно закрытый кран фыркнул, плюнул водой – ржавой, судя по взвизгу Бониты, – но затем звук превратился в монотонное журчание вполне стабильной струи.

– Не закрывай пробку, дай ржавчине слиться! – крикнул я из комнаты.

– Не учи – не глупей тебя, – с апломбом заявила Мария Бонита, выходя из ванной и начиная раздеваться на ходу. – Там нет ржавчины, просто воздух в трубе.