– То есть у вас имеется причина быть благодарным Родману? – немного поиздевался я.
– Шутите? – глянул он на меня исподлобья. – У нас не было выбора.
– Понятно, – кивнул я. – Смит, я не готов сейчас продолжать разговор на эту тему, но я хотел бы, чтобы вы дождались меня в Нью-Галвестоне. Большего пока не скажу. Договорились?
– Вы мне тоже не оставили выбора, – пожал он плечами. – Не драться же мне со всей вашей бандой!
– Верно, это не поможет, – согласился я с ним. – Да и зачем нам драться? Хотите пообщаться с пленными?
– Давайте попробуем.
– Предлагаю с девицы. Просто выспросим у нее предварительно, кто есть кто, а затем перейдем к остальным.
Большой залив, судно «Нинья». 22-й год, 2-е число 9-го месяца, понедельник, 19.00
Допросы пленных продлились несколько часов. Девицей занялась Бонита, которую та после подзатыльников боялась как огня. К нашему немалому удивлению, девица оказалась украинкой и, к еще большему удивлению, – дочкой Толстого. И оба они, папа с доченькой, были жителями славного города Новой Одессы, причем до недавнего прошлого папа возглавлял охрану морского порта, но потом место потерял в силу передела собственности и организовал транспортную компанию.
Мы переглянулись – история становилась чем дальше, тем интересней, даже Смит оживился. Тогда я попросил Бониту подержать девицу в нашей каюте, где и проходил допрос, продолжая беседу, а мы вдвоем направились общаться с остальными, прихватив с собой для убедительности лейтенанта Рибейру: его присутствие должно стимулировать приступы откровенности.
Первым был вытащен из кладовки Клеанте Диджуни, который показал, что его надоумил напасть на судно его непорядочный компаньон Володько, предлагая взять всех в заложники и вынуждая доставить в болота остальные «стингеры». Как Диджуни ни сопротивлялся, терзаемый муками совести, но противостоять Володько не смог – и вынужден был напасть.