– Невинной считать ее нельзя – папаше помогала, чем могла, была в курсе всего, в использовании рабского труда участвовала, в изготовлении и продаже наркотиков тоже – пусть всего лишь переводчиком. Можно оставить здесь, можно с остальными отправить в ППД. Для нее лучше в ППД очутиться, как мне кажется. Там ей срок присудят, а техасцы могут ее вздернуть: у них любое участие в производстве наркотиков – смертная казнь, а за работорговлю – пусть даже косвенно – могут конфедератам продать: будет там хлопок собирать лет десять или двадцать.
– Возможно, – согласилась она с моими выводами. – К работорговцам здесь отношение… сам знаешь, какое. Налетчики из Латинского Союза сколько людей отсюда увели!
– А ты-то что сама думаешь? – спросил я ее.
– Ничего не думаю, – фыркнула Бонита. – То, что она дура, я заметила. Такое впечатление, что она сама не понимает, в чем участвовала. Сомневаюсь, что это ее спасет, но… Ладно, там будет видно.
Дорога до стоянки Джо заняла у нас около пары минут – благо он базировался со всем своим хозяйством здесь же, в промзоне.
"Припарковались возле ворот под вывеской «Саг and Truck Sale. New and Preused», вошли в калитку. Сначала нам на глаза попалась Джей-Джей в рабочем комбинезоне, с распиханными по карманам разнокалиберными отвертками и прочим инструментом для работы с электрооборудованием. Она нам обрадовалась, подбежала, расцеловала Бониту и даже мне выделила поцелуй в щеку. На вопрос, что у нас на завтра с самолетом, она ответила, что договорилась за восемьсот экю в день на аренду немолодой «сессны-кардинала», принадлежащей владельцу аэродрома Уиллу Хитфилду.
Я поинтересовался – с чем это она сейчас возится, и Джей-Джей показала на два старых армейских «шеви-блэйзера», стоявших рядом. Старые машины восьмидесятых годов, но почти без пробега, долго простоявшие на складах американской национальной гвардии. Эти «блэйзеры» использовали как курьерские и как машины для командования – они были просты по конструкции и по-спартански комфортабельны, но просты в устройстве и легко ремонтировались.