Подъехав к намеченному месту, я свернул в густые заросли справа от дороги и, отъехав метров на пятнадцать, выбрал место стоянки за густым кустарником. Тут уж точно никто не разглядит. Едва выключил фары и заглушил дизель, как на нас обрушилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием остывающего двигателя и тормозных дисков. Нет, полной тишины не было: просто мы уже привыкли не замечать сверчания насекомых, криков ночных птиц. Это стало привычным фоном любой тропической ночи, ухо вместе с мозгом само фильтрует эти звуки как малозначащие.
– Выходим, – скомандовал я, вынимая из-под сиденья «девятку» и накручивая на нее глушитель.
Раулито вытащил из багажника свой «мешок с подарками», как он сам его называл, взвалил на плечо, сказал:
– Пошли.
До столбов отсюда было около ста метров, но свет луны был перекрыт горой справа от нас, поэтому мы оказались в густой тени, в такой, что немудрено заблудиться. Даже в трех соснах.
– Куда? Ни черта не вижу, – прошептал Раулито, в некотором недоумении замирая на границе тени, черной как траурный занавес.
Я огляделся повнимательней. Да, есть силуэт холма впереди, на фоне темного неба, а других холмов, кроме того, что нужен нам, здесь не было. Ладно, выбора нет, надо действовать по плану, и я скомандовал:
– Давай за мной."
"Я никого не предполагал здесь встретить, но привычка – вторая натура, и я шел по зарослям так, как будто крался по вражеским тылам. Вообще-то, так оно и было – только враг был не в курсе, что он с кем-то воюет, поэтому патрули не прочесывали лес, посты несли службу лениво, а кто был не на посту, тот мирно спал в своей постели.
Надо было все же одни ночные очки с собой взять, подумал я, когда в очередной раз ударился голенью о лежащее поперек дороги бревно и от всей души выматерился сквозь зубы. Хорошо хоть без сучков оказалось, а то не хватало пропороть ногу перед самой операцией и наследить здесь своей ДНК.
Кое-как мы эти сто метров преодолели и даже не заблудились: вышли в нужное место.