Я знал, что в этот момент егерские снайперы с «Винторезами» прямо из дверного проема «Сессны» расстреливают часового возле вертолетов, а патрульные вездеходы уже, скорее всего, обезлюдели. Бонита уже разнесла ретранслятор, сменила магазин и собирается вести огонь по антенне радиолокатора. Маноло и Карлос заблокировали коридоры второго этажа и готовы расстрелять все, что попытается туда высунуться. Дмитрий отбросил пустую трубу РПО и вскинул к плечу помповый гранатомет, придуманный специально для зачистки помещений.
В караульном помещении висел серый дым, смешанный с бетонной пылью, все было разнесено, мебель раздавлена и изломана ударной волной. Кругом были очаги маленьких пожаров, на полу вперемешку валялись топчаны, тела убитых, их оружие. На многих горела одежда, запах крови пробивался даже сквозь гарь.
Я вошел в караулку короткими шагами, высоко поднимая носки, не опуская автомата ни на секунду. Это было помещение бодрствующей смены, за дверью – помещение отдыхающей. Применить по следующей комнате «Шмель» не получится: расстояние слишком маленькое. Но еще несколько секунд у меня есть, потому что если там люди, то им надо сообразить, что же случилось.
Я взял дверь в следующую комнату на прицел, замер. Дмитрий вскинул гранатомет, похожий на уродливый обрез, и в дверной проем улетела первая граната – и тут же, следом, вторая.
Крик, снова взрывы – и дикий вопль, словно кого-то режут пополам по живому. Дмитрий, успевший ловко втолкнуть в магазин своего оружия еще две гранаты, вновь подскочил к двери и, даже не заглядывая в проем, трижды в него выстрелил, а затем, отшвырнув гранатомет себе под ноги, схватился за автомат.
Новые взрывы прозвучали очередью, и опять мой прыжок, и еще две «эфки» покатились за стену.
Там даже не орали уже: сыпалось стекло, слышались стоны, дым валил из двери, как из-под крышки кипящей кастрюли. Именно в этот дым мы пошли вдвоем, держа автоматы на уровне глаз, готовые убивать все, что может пошевелиться.