Хорошо, что у него не тепловизор: земля-то еще прохладная… И что-то он говорит – видимо, у него такая же гарнитура «короткой» связи, как и у нас, с микрофоном на горле. Сомневаюсь, что он один: скорее всего, говорит с остальными, которые пока не высовываются.
– Всем замереть, – скомандовал я. – Ни одного движения.
На нас на всех «лохматки» сейчас, да и времени мы даром не теряли, маскировали позицию, как могли. Ткань наших «камков» со специальным покрытием, размывающим тепловую сигнатуру, накидочки из «серебрянки», покрытые сверху защитной тканью и масксетью, сейчас нас найти совсем не просто.
Сейчас я целюсь в лоб разведчику, и, судя по его поведению, нашу засаду он еще не обнаружил. Скорее всего, их очень озадачила гибель экипажа дозорной машины. Если во всех атаках до этого ничего непонятного не было – в вертолетной атаке загадок нет, – то расстрел экипажа машины из крупнокалиберного бесшумного оружия вызывает вопросы.
Кстати, а как насчет беспилотников все же? Только не говорите мне, что у Патрульных сил их нет. Есть, и побольше, чем у всех остальных. У каждого взвода разведки штатно не меньше двух портативных – вроде тех, что егеря недавно запустили, или как у Раулито в запасе приготовлен.
"Заметит или не заметит он нас? А впрочем, даже если бы и не заметил, то на его месте я бы в обязательном порядке потребовал обстрелять вершину хребта. Из того же самого «вулкана» пройтись частым гребнем двадцатимиллиметровых снарядов – такой маневр сомнению не подлежит. Они сейчас пытаются понять другое: кто уничтожил экипаж дозорной машины и каким способом? Лобовые стекла у этого «хамви» пулестойкие, обычную винтовочную пулю на таком расстоянии остановят.