Соединила зеленый кирпич радиостанции с зеленым же блоком ЗАС, установила связь с Тихим. Передала гарнитуру и тангенту мне:
– Тихий, здесь Паук, как принимаешь?
– Паук, принимаю чисто. Что у тебя?
– Мы на позиции, противника не наблюдаю. Что у тебя по обстановке?
– Группа Тучи заняла позиции на следующем рубеже. Ты пройдешь через них прямо на поле – и жди возле самолета. Я с последними прикрываю отход. Будет хорошо, если присоединишься ко мне. У тебя ружжо мощное, будешь полезен.
– Понял, присоединюсь, – подтвердил я.
– Заканчивают. Остались самолеты, вертолеты уже снимаются. «Крокодилы» пригрозили по радио потопить патрульный катер ракетой, и тот свалил. Сейчас они патрулируют маршрут эвакуации. После взлета последних вертолетов с аэродрома они вернутся и еще дозаправятся, после чего уйдут следом. Иначе им не дотянуть.
– У них еще пять сторожевиков здесь.
– Два отошли на другую сторону острова. Дальность их ЗРК ниже дальности ракет «воздух-корабль» в несколько раз, поэтому бой принимать они не намерены.
– Что с «Апачами»?
– Сломали. Чинить недорого, но долго. Специалисты ломали. Что сейчас планируешь?
– Минная засада, затем обстреляю из гранатометов. Думаю, еще минут тридцать-сорок вам выкуплю с момента появления противника в зоне действительного огня. А затем – извините, сваливаю отсюда. Дальше Туча пускай рубеж удерживает. И вот еще что: если «двадцать четвертые» уходят после дозаправки, то пусть задержатся на аэродроме.
– Есть такой. По плану так и задумывалось, но только если противник в зоне прямой видимости. Рисковать они не будут, и топлива у них как раз на обратную дорогу. Подвесные баки-то уже сброшены.
– Если задумывалось, то могли бы и мне сказать, – возмутился я. – Официально я тебе пока еще начальник. Последний вопрос: живые в аэродромной охране остались?
– Нет.
– Всю? Точно?
Вот это действительно важно.
– Гарантирую.
– Хорошо, – сказал я и добавил: – Считай, что головой мне отвечаешь. Причем моей.
Лишь смена аэродромного караула видела меня в лицо во время моего участия в нападении на остров. Никто из гражданского персонала меня не видел, никто не видел и после, когда мы вели бой у ворот и когда занимали нынешнюю позицию.