Внутри лежала целая прорва всякого имущества, а поверх всего – нейлоновый бумажник на шейном шнурке, с приколотой к нему золотой бляхой, и с обратной стороны – удостоверение под прозрачной обложкой, фотография взята с моего Ай-Ди. Даже два таких – мое и Бониты. Мой жетон был золотым, жетон Марии Пилар – серебряным. Додумались наконец, что нормальное удостоверение удобней, чем постоянная проверка степени допуска.
Здесь все в двух экземплярах. Два пистолета USP Tactical сорок пятого калибра, с четырьмя двенадцатизарядными магазинами к каждому, а также кобурой и трубой глушителя.
В чехлах лежали два карабина М4, и к каждому – по серому пластиковому чемоданчику с маркировкой SOP-MOD. Это аналог наших КДО, тех самых наборов дополнительных приблуд, какие к нашим «калашам» придавались, только не местной, а «заворотной» сборки.
Там же лежали два черных кевларовых легких бронежилета, против полуоболочечных пистолетных пуль только и годных. Но тоже пригодятся при случае. Они же были и разгрузками: прямо на них цеплялись подсумки с запасными магазинами к карабинам.
– Ты еще помнишь, где находится наш офис? – отвлек меня от размышлений голос Кати.
Она вошла в гостиную, а я не заметил. Совсем плохой стал.
– Помню, конечно."
"– Любимая тебя завтра требует пред светлы очи. – Катя помахала мобильным телефоном, показывая, что получила звонок.
– Зачем я вдруг понадобился?
– Затем, что раз уж ты здесь, то она хочет легализовать тебя окончательно, – пояснила она. – Иначе многие заинтересуются, что это значит: агент есть, но его при этом нет. И вообще – на работу ходить кто будет? Ты же на службе числишься, а сам прогуливаешь.
– Хорошо, – кивнул я. – Во сколько?
– В тринадцать ноль-ноль.
– Подъеду. На входе что показывать теперь?
– Теперь жетон и удостоверение.