После того, как Аркемейя увидела направление удара и, скрестив сабли, направила их в жесткий блок, Хаджар используя тот факт, что он принял классическую атакующую стойку, перенес весь вес на левую ногу, ставшую опорной в стойке."
"Его меч, который в рубящем ударе должен был принять на себя весь вес тела, внезапно ослаб едва ли не втрое. Удар скрещенных сабель Аркемейи вовсе не заблокировал его, а наоборот — отбросил вверх.
Получив инерцию чужой силы, еще до того, как песчаная пелена опустилась россыпью золотой пыли на землю, Хаджар позволил отброшенному клинку повести себя в сторону.
И, подгоняя меч, собственным усилием, он превратил жесткий рубящий удар, в быстрейший из секущих взмахов. Взмах, который он совершал не только рукой, но и всем телом. Удар, сравнимый с ударом ногой с разворота в рукопашном бою.
Меч, очертив вокруг Хаджара идеально ровный круг, ударил Аркемейю совершенно с иной точки. Рассекая падающую на землю песчаную пелену с правой стороны, он должен был ударил ей в бедро и отсечь ногу, но…
Полукровка, будто только этого и дожидаясь, вдруг оттолкнулась и подпрыгнула вверх.
Холодная сталь легла на плечи и лезвия дотронулись до загорелой кожи.
— Кажется, ты лишился головы, Хаджар, — засмеялась Аркемейя. — Неужели ты так рад меня видеть?
— А ты разве этого не чувствуешь?
Аркемейя действительно что-то почувствовала.
Она не успела заметить как именно, но Хаджар сумел перехватить меч обратным хватом и развернуть его таким образом, чтобы Аркемейя оказалась в ловушке.
— Ничья, о отважный воин.
Она отошла назад и, качнув саблями изящную восьмерку, лихо загнала их обратно в ножны. Затем, абсолютно по мужски, она протянула Хаджару руку, подставляя предплечье.
— Приветствую, Хаджар Дархан, Северный Ветер.
Хаджар, развеяв Синий Клинок, ответил на жест.
— Приветствую, Аркемейя из Курхадана.
Глава 1006
Глава 1006
Они сидели у костра. Хаджар курил трубку и смотрел на высыпавшие на черное небо разноцветные камни звезд. Тысячи цветов переливаясь создавали самую величественную из всех картин.
И самую холодную
Это не была пустыня, но Хаджар, тем не менее, чувствовал, что скучал по этому бескрайнему простору ночи.