Они заменяли последние слога “дарт”, “дурт”, “бадут” и так далее, заменявшие местные названия родов и семей.
Род деятельности гномы ставили превыше значения крови. Ведь все гномы — гномы. Какая разница, кто из них кем и когда рожден. Главное — какой путь они выбрали, какую стезю сделали своим смыслом жизни.
Потому как род деятельности гном не менял вплоть до того момента, пока не отправлялся в кузню Каменных Предков, где из его груди вынимали сердце и опускали его в кипящую лаву.
Если сердце всплывало, значит гном прожил пустую жизнь и не достоин перерождения и посмертия.
Если оно плавилось, не опустившись на дно, то гном прожил простую и невзрачную жизнь. И о делах его будут судить Каменные Предки, которые и решат — стоит ли тому перерождаться или же нет.
А если сердце опустилось на дно, то гном шел по своему пути достойно и твердо. Он достоин.
Было еще и легендарное, четвертое состояние сердца в посметрии. Если, опускаясь в кипящую лаву, оно выпаривало её и оставалось лежать сухим на дне чана.
Что было в таком случае?
Если Хаджар не ошибался, то таких великих гномов высекали в камне в Зале Предков.
Хаджар, за свое путешествие по Безымянному Миру, встречал множество верований. Жестоких и нет, сложных и запутанных, простых и ясных, но красивых… редко."
"Гномы стали тому исключениям. Их религия действительно звучала поэтично и красиво. Крепость сердца и его жар.
— Никогда не слышал такого — Гален, — закончил Хаджар. — Что это значит, Албадурт?
— Вот это ты зря, — во рту Шенси, неизвестно откуда, взялась сухая тростинка, а сам он завернулся в свой заплатанный, прохудившийся походный плащ. Сам он шутил, что специально заказал его у портного таким, в память о мимолетной встречи с легендарным Пеплом, мудрейшим и древнейшим из живущих смертных магов. Разумеется, никто в отряде не верил, что Шенси встречался с Мастер Почти Всех Слов, учеником Синего Пепла Ху-Чина.
— Алба-удун для тебя, — с пылом перебил гном. — Да сгниют в навозной яме твои внутренности, презренный вор, чья мать не знала чести, а отец — достоинства.
— Не могу отрицать этого, маленький бородач, — засмеялся Абрахам. — моя мать была дешевой шлюхой, а отец — вором. Какие уж тут честь и достоинство.
Гном, кажется, выругался.