Наверное, сам этот факт для любого стороннего наблюдателя выглядел бы совершенно ненормальным.
Фредерик Мансея, в иерархической лестнице Империи, находился на заоблачной высоте. Не так уж и много в Дарнасе жило аристократов, которые могли бы сравниться с ним по положению. За исключением других генералов, разумеется.
Все же каждая из Империй являлись военным государством и именно личная сила, а так же сила армии считались столпами для уважения и положения.
И именно такой человек, один из дюжины величайших генералов, открывал дверь перед простым Небесным Солдатом.
— Спасибо, — поблагодарил Хаджар.
Кабинет, в который проводил его генерал, выглядел весьма просто, хоть и просторно. Обычное замковое помещение, в которых Хаджар провел многие годы своей жизни.
Единственным, что выбивалось из стандартного убранства в виде камней, ковров и огромного камина — портрет Императора на дальней стене.
Его Хаджар узнал не потому, что видел в лицо — наоборот, эту личность он никогда внешне не знал, а по регалиям на груди.
“Жизнь”, поверх которой шла, “Власть”, а основанием служила — “Земля”. Примерно так же звучал девиз всего Дарнаса — “Власть над Жизнью на Земле”.
Усевшись на довольно мягкий стул, Хаджар снял шляпу и поставил её рядом. Именно поставил. Добротная, сделанная из моченой соломы, она даже не погнулась.
Генерал, заперев дверь на тяжелый засов, уселся напротив.
— Хаджар Дархан, Северный Ветер, — Фредерик, поглаживая густую, каштановую бороду, читал письмо. — Орун пишет, что ты весьма многообещающий молодой человек. Небесный Солдат, средней стадии.
Положив письмо, которое, видимо, опередило Хаджара в этом путешествии, генерал скрестил руки на груди и посмотрел на Хаджара. Тот мгновенно ощутил, как нечто невероятно сильное на мгновение касается его души, а затем бесследно исчезает.
— Почувствовал? — генерал выглядел удивленным. — И в правду — многообещающий. Но не гордись этим особо. Я видел сотни и тысячи ребят, которым ты и в подметки не годишься. И знаешь, что с ними всеми стало?
— Никак нет, мой генерал.
Фредерик снова сощурился.
— Из военных, значит… Ну так вот — все они погибли, не успев дожить до момента, как их гений расцветет. Вы, вундеркинды, умираете куда чаще, чем простые рубаки.