Он погладил спящую, мурлыкающую Азрею, поднял с земли ножны с мечом и вышел из шатра.
– Он здесь? – спросила на ходу завязывающая пояс Сера.
За ней на одной ноге прыгал Неро, на вторую он пытался натянуть башмак.
– Почему обязательно он, – прозвучал женский голос в темноте.
Где-то там, среди теней, притаился убийца клана Топора. Судя по эманациям ауры – не ниже Трансформации тела. Что же, с таким практикующим Хадажру уже приходилось сражаться и в тот раз он был намного слабее.
– Зря вы проснулись, – покачал головой Хаджар, обнажая клинок.
– Но…
Неро опустил ладонь на плечо Сере и взглядом указал за спину. На этот раз девушка не спорила. Она покорно отошла назад и встала позади обнажившего клинок Неро.
– Мне не нужна твоя помощь, Неро. Это моя битва.
– Сколько угодно, дружище, – сверкнула хищная улыбка. – но если ты где-то оступишься – я снесу её голову раньше, чем она располосует твое горло.
Все же чертовски это приятное чувство – ощущать плечо друга в любой, даже самой опасной ситуации.
– Вы все обсудили, дорогие мои?
– Выходи на свет, убийца, – произнес Хаджар.
Он не сомневался, что весь лагерь опять спит мертвым сном. Очередное сонное зелье отправило его отряд в небытие забытья. Неро и Сера не уснули лишь благодаря… демон знает, чему. Хаджару вообще порой казалось, что его друга не берет большинство ядов и снадобий. А почему не уснула заклинательница наверняка знала лишь она одна.
Из тьмы, на свет, вышла женщина. Она не была безумно красива, но достаточно приятна, чтобы не иметь сложностей с мужчинами.
Лента служила одновременно и поясом и некоим подобием нити, связывавшим рукояти её кинжалов. Их клинки походили на заточенные стебли прекрасных цветков, а гарды на бутоны.
Длинные, сильные ноги то и дело проглядывались через разрез длинных, шелковых одежд. Она шла босиком, не издавая при этом ни малейшего шума. От неё не пахло ни духами, ни телом.
Если прикрыть глаза, то казалось, что и вовсе – перед ним никто не стоит.
– Зачем ты показалась? – спросил Хаджар. – твои коллеги нападали из тени.
– Хотела посмотреть на легендарного офицера Хаджара, – даже её голос был легким и незапоминающимся. Как журчание воды.
С её левого плеча съехали одежды, обнажая краешек заманчивого упругого холмика и черную татуировку. От пухлой, нижней губы вплоть до шеи шла красная линия.