На нем стальным светом вспыхнули десятки, если не сотни порезов, оставленных быстрым и сильным мечом. Через удар сердца, удар обернулся снежным вихрем, унесшимся куда-то под свод купола.
Хаджар тяжело дышал и не отрываясь смотрел на своего противника. Обезьяна была раненной, но выглядела намного лучше, чем противостоящая ей букашка. Что такое для восьми метрового монстра небольшая рана на груди и подбитый глаз? Лишь досадная оплошность, но не более.
Хаджар же не мог нормально стоять на ногах, а последнее движение забрали у него большую частью энергии и сил.
Генерал мог поклясться, что обезьяна, оценив его состояние, громко засмеялась. Во всяком случае, именно на смех походил её прерывистый, глубокий рык.
Она подняла свою кувалду и наотмашь взмахнула ей, посылая в полет торнадо из льда и снега. Предводитель больше не хотел сходиться с верткой букашкой в ближнем бою.
Хаджар смотрел на то, как приближалось к нему торнадо. Оно оставляло за собой ледяную тропу на снегу и выстреливало в разные стороны крупными сосульками.
Если бы генерал увернулся, то пострадала бы его армия, а сам он оказался бы беззащитен против второго такого же удара. Он не мог встретить её в лоб, потому как не был уверен в том, что даже самой сильной его стойки – подобия “весеннего ветра” хватит, чтобы полностью развеять торнадо.
Все, что оставалось Хаджару это достойно встретить удар. Будто бы спокойный ветер перед лицом пронзающей небо скалы…
И тут, этот самый миг, что-то пронзило разум генерала. Что-то, во что вылились последние битвы и год тренировок у тени бессмертного. Да, он уже использовал часть полученных знаний, чтобы снять с сердца тяготевший его камень. Но это было связано с его сердцем, а не с мечом.
Теперь же он начал осознавать, на что Бессмертный указывал, когда Хаджар пытался рассечь каменную статую.
Предводитель обезьян уже мысленно праздновал свою победу и готовился к кровавому пиру, как букашка приняла странную позу. Она завела клинок за спину и встала спокойно и расслабленно. Развевались на ветру чужие меха и шкуры.
– Спокойный ветер, – произнес Хаджар, призывая остатки энергии и воплощая в жизнь вторую из стоек техники “Легкого бриза”."
"И стоило ему исполнить вторую стойку, как… ничего не произошло.