То, как из этих самых вспышек вырываются удары меча, принимающие облик драконьих клыков и когтей. Иногда они чередовались с черными духами, выгрызающих куски породы или оставляющих глубокие следы на звенящим металлических платформах.
Но, уже спустя несколько мгновений, этот некто, будь он простым практикующим, а не адептом, скорее всего умер бы, попав под один из таких “ударов”.
Гройс наседал на противника с такой силой и рвением, как еще ни разу за всю тысячу лет. В последний раз он бился с таким же остервенением и самоотдачей на экзамене в Школе.
Память о той схватке лишь подливала масла в огонь его ярости.
– Дух Скорби!
Четыре клинка-серпа вычертили в воздухе символ из которого вырывался огромный призрачный череп. Он, обнажив длинные, нечеловеческие клыки, попытался один укусом разорвать Хаджара.
Уже третий драконий коготь за день (генерал был абсолютно уверен, что на четвертый у него не хватит сил) сорвался с клинка. Он врезался в черный призрачный череп и прозвучал взрыв, который слышали даже воины, стоявшие у замка.
Гройса отбросило на десять метров и протащило по железной площадке. Хаджар отлетел на все тридцать. Он врезался в каменную стену и, зависнув в таком положении на пару мгновений, упал на железную площадку.
Медленно противники поднимались на ноги. И если на патриархе лишь в некоторых местах виднелись неглубокие царапины на броне и по правой скуле расплывался синяк, то Хаджар… От его некогда красивой красной брони остались лишь лоскуты стальных пластин. Руки и торс были покрты резанными ранами. На правой ноге на бедре отсутствовал кусок плоти – туда пришелся “укус” одного из серпов.
Нейросеть все еще не могла просканировать данные Патриарха, но этого и не требовалось.
– Ты, наверное, думаешь, что ты герой? – тяжело дышал Патриарх.
Он с омерзением стянул с себя стальные перчатки. Те, вместе с когтистыми лапами, со звоном упали ему под ноги и покатились к обрыву.
– Но это не так, – продолжал Патриарх, медленно спускаясь к качающемуся Хадажру. – ты не герой.