– Я рад, что вы помните мои наставления, принц.
Напоминание о том, что когда-то маленький принц сидел на коленках прославленного генерала и с открытым ртом слушал его рассказы, подействовали едва ли не как хлесткая пощечина. А Хаджар, натерпевшийся этих пощечин в неисчислимом объеме, мог вспылить лишь от одного вида этого “жеста”.
– Вот только среди этих наставлений, я не помню уроков предательства, – едва ли не прорычал Хаджар.
Теперь уже пришел черед Атикуса дернуться в сторону. Всего-лишь этого краткого мгновения, когда клинок противника меньше чем на миллиметр отодвинулся в сторону, хватило Хаджару чтобы обнажить свой меч.
Сверкнула сталь, упали на пол алые искры и два воина встали друг напротив друга. Их мечи, как взгляды как, пожалуй, и сами души – скрещены в ожидании битвы.
– Вы действительно быстры, мой принц, – Атикус оказался слегка ошарашен. – возможно, вы быстрее всех, с кем мне доводилось сражаться.
– Тогда ты можешь надеяться, что и смерть твоя тоже – будет быстрой, – теперь Хаджар уже не сдерживался.
Хаджар ожидал всего, чего угодно. От прославленной техники Атикуса “Удар, рассекающий небо”. Хаджар своими глазами видел, как этой техникой Атикус, на расстоянии в сорок шагов, рассек на двое огромный валун. Для Хаджара того времени, это было сравнимо с подвигами легендарных героев.
Был готов Хаджар и к тому, что Атикус применит какой-нибудь подлый трюк.
На лице Атикуса отразилась тяжелая усталость. Такая, как если бы он веками держал на своих плечах целый мир или хотя бы – кусочек неба. Губы изогнулись в печальной улыбке, а рука впервые дрогнула.
Выпал меч, столь же прославленный, как и его хозяин. С глухим стуком он вонзился в деревянный настил. Пару раз качнулся и застыл.
Безоружный Атикус стоял напротив Хаджара.
– Мой принц, я мертв уже почти пятнадцать лет, – прохрипел Атикус. По его правой щеке сбежала маленькая, скупая мужская капля. Капля, в которой было сосредоточено столько боли, что она могла бы литься проливным дождем в течении целого месяца. – я совершил ошибку, мой принц. И эта ошибка стоила мне больше, чем жизнь. И сколько бы я не старался, мне не искупить свои грехи.