– А я ещё про Алёнку ляпнула, – потерянно говорит Надюшка, – он знал, что у тебя ребёнок-то есть?
– Знал, не парься.
– Так. Постой, Прохоренко, а почему ты возраст-то снизила, а?
– Не знаю. Просто растерялась.
– Тут растеряешься, конечно. Когда у тебя парня прямо из стойла уводят. Вот зараза Элька, а…
– Ах-ха-ха! Ха-ха-ха! Скажешь же, Селезнёва! Ха-ха-ха!
– Так, Марианна, ну хватит уже. Блин. Да у тебя ж истерика. Так. Тебе домой не нужно сейчас. Да, блин, да успокойся же ты! Пойдём, у нас посидишь, пойдём, маман как раз пирогов напекла.
Потом мы сидим на крохотной Надюшкиной кухне, пьём чай, Надюшка, подперев голову руками, сочувственно смотрит на меня. Надюшка тихо рассказывает, что с этой Элеонорой они толком и не подруги, так, познакомились в Москве на курсах маникюра, обменялись телефонами.
Элеонора москвичка, но оказалось, что в нашем городке у неё живёт тётка. Тетка одинокая, и Элеонора надеется, что тётка оставит ей квартиру, поэтому навещает её довольно часто.
– Прости, пожалуйста, прости дуру, Марианнчик, – в сотый раз извиняется Надюшка, – я ж хотела поздороваться и всё, удивилась просто, что ты в кои-то веки хоть куда-то выбралась, вот и подлетела к тебе, не подумавши. Я и Андрея-то твоего не сразу заметила. Там же толпа была-то, – кается Надюшка.
– Ладно, хватит тебе уже, это всё равно случилось бы рано или поздно.
– Да ладн, заливать, Прохоренко, а то я не видела, как ты на него смотрела.
– Это что, так заметно?
– Заметно, блин, не то слово, милая моя. Уж мне-то хоть не ври, я ж тебя как облупленную уже лет сто как знаю, – Надюшка смотрит на меня с видом умудрённой жизнью старушки. Ещё немного, и подружка сложит два и два и поймёт, на кого так похожа её обожаемая крестница…
глава 49
Марианна
За окном совсем темно.
И об очевидном сходстве между Андреем и моей дочкой обычно глазастая и внимательная Надюшка тоже, к моей великой радости, даже не подумала.