В каждом таком городишке обязательно сохранилась улица Ленина, уверен. Подбегаю наконец к дому блонде, пробегаю глазами по окнам. Сзади всхлипывает Элеонора.
Мне везёт. В одном из окон я вижу блонде собственной персоной. Рядом с ней женщина средних лет, очень на неё похожая. Блондовская маман. Они задумчиво смотрят в окно, говорят о чём-то, потом блонде зевает от души, занавес.
Марианна уже ушла. Только что. Где ты сейчас идёшь, девочка? Если по центральным улицам… Нет, я же только что оттуда. Решила сократить путь.
Разворачиваюсь к её дому, почти бегу. Наконец-то не слышу Элеонору. Отстала всё-таки. Ну, ок. Подберу потом. Может быть. Если не забуду. Доведу до дома и адью, миледи. Пробегаю половину пути и вдруг слышу крик. Это она. Марианна. Красная пелена застилает мне глаза. Я так не бегал никогда в жизни.
Небольшую кучку народа я вижу сразу.
Вот и чувак с собакой примчал почти одновременно со мной. Узнаю того самого мужика с военной выправкой, которого я видел около её подъезда. Марианна называет его дядь Миша. Ну, то есть, назвала, когда наконец успокоилась и открыла испуганные глаза.
"Сразу захотелось вмазать ещё кому-нибудь. Но не за что. А потом Марианна, не сказав мне ни слова, уходит со своим дядь Мишей, словно она меня не знает в принципе. Понятно. Тогда она была в шоке. А сегодня? Тоже в шоке? Что с ней такое сегодня было?
Взять бы её за худенькие плечики и потрясти хорошенько, вытрясти из неё этот безразличный взгляд. Вернуть ту Марианну, которой она была тогда. В ту ночь. Но я увижу её лишь завтра. Это долго. Чёрт.
От кого ребёнок, блин? Кто тот урод, что бросил её? Или не бросил. Или она просто захотела с ним забыть меня, а потом побоялась убить своего ребёнка.
– Андрюшаа, проснись и пой! – бесцеремонно вламывается в мои мысли звонкий Анжелкин голосок, – смотри, девочки дали нам программку. Он, – немного понижает голос Анжелка, – будет драться третьим. И число счастливое, третье.