"
"Но сейчас я вдруг наконец-то осознаю, что во мне независимо от моего желания поселилась частичка Андрея. Его сын. Или дочка. Его ребёнок, который одним махом рушит все мои усилия забыть. Андрей. Как же я хочу увидеть его, хотя бы одним глазком. Но даже этого мне не дано. Мне придётся справляться с последствиями нашей ночи одной. «Сладку ягоду рвали вместе, горьку ягоду – я одна…» Да. Ох, но к чему же этот сон? Этот кошмарный, страшный сон…
– Марианна, ты не зевай, а то увезут сейчас, голодная останешься, – отвлекает меня от горьких мыслей рыженькая Вера.
Больничная еда никакого аппетита во мне не пробуждает, а когда я понимаю, что вон то розовое в стаканах это ненавистный с детства кисель, волна тошноты немедленно подкатывает к горлу. Всё ясно, моя периодическая тошнота это знаменитый токсикоз беременных, а не еда в студенческой столовке.
– Ты бы поела, Марианн, – не отстают мои соседки.
– Не могу, меня вырвет.
– А ты потихонечку, потихонечку. У нас Надюшка тоже сначала не ела, а теперь вон, уплетает за двоих и никакого токсикоза.
– Первый.
– Муж-то рад? Волнуется, небось?
– Ну, гм…
– Ой, а мой, прикиньте, девчонки, звоню ему, а он лыка не вяжет. Я ему, что ж ты напился-то? А он, это я, мол, будущую дочку обмываю. Прикиньте, а?
– Да откуда он знает, что дочка-то? У тебя ж срок-то никакой ещё.
– Ну вот, уверен прям. Но я тоже дочку хочу. Не представляю даже, чё делать буду, если пацан.
– А ты, Марианн, кого хочешь?
– Ну… Я только узнала…
– Как это? Месячные, что ли, нерегулярные?
– Ну… Да…
– Ой, у меня с первым тоже так было.
– Девчонки, Ольгу-то разбудите… А то жрачку-то увезут счас…
– Да, может, пусть поспит, давайте лучше возьмём для неё, встанет, поест…
– Ну да, а то опять реветь начнёт. Бедная девка, уж столько слёз вылила. Ну, а чё ж поделаешь-то, если не приживается.
– О, Оль, проснулась? А то мы тебе ужин взять хотели. Вставай, поешь хоть. А то голова, небось, от голода болит уже.
Ольга поднимает от подушки всклокоченную голову, смотрит на нас пустыми глазами.